Последний сон

Глава 15

Как я и предсказывала, Дженис возвращается домой вечером. Я отрываюсь от чтения своей новенькой энциклопедии, когда слышу подъехавшую к дому машину и следующий за ней

скрип входной двери. В тишине нашего дома легко расслышать происходящее на первом этаже.

— Он не испортился? — с сомнением спрашивает сестра, когда видит меня спускающейся по лестнице.

Как только переступила порог, она сразу же побежала к холодильнику — н а каждый день рождения сестры я готовлю её любимый ореховый торт. Это стало чем-то вроде семейной традиции, и нарушить её всё равно что разрушить единство семьи.

— Нет, — отвечаю я, сжимая в руке маленький томик с рецептами. — Я не держала его в этой духоте, сразу положила в холодильник.

Дженис расплывается в улыбке и поднимает глянцевый пакет, который держит в руках.

— Я привезла нам вино, — она достаёт бутылку и рассматривает. — Каберне совиньон стэгс лип дистрикт. Угадай сколько стоит?

— Я в этом не разбираюсь, — п ожимаю плечами я. — И сколько?

— Сто пятьдесят долларов!

— Сто пятьдесят… Откуда у тебя такие деньги?

— Я его и не покупала. Стащила из винного погреба родителей Роки, — т оржественно заявляет Дженис.

— Он, конечно же, этого не заметил. — я закатываю глаза. — У меня для тебя есть ещё кое-что.

Схожу с лестницы и протягиваю сестре книжку, обвязанную подарочной ленточкой, которую нашла в мастерской мамы.

— Вау! — е ё глаза загораются, когда она видит обложку с аппетитным куриным филе. — Я уже говорила, что обожаю тебя? — Очень редко, — усмехаюсь я.

— А к нам больше никто не присоединится? — с естра принимается раскладывать тарелки и бокалы на кухонном столе.

Я иду к шкафчику с журналами.

— Никто, кроме него, — выуживаю оттуда фотоаппарат.

Дженис тут же требует, чтобы я сфотографировала её с бутылкой вина, что не может не огорчать. Я хотела, чтобы первый снимок в день её рождения был наш общий. Но мне не привыкать, я занимаю очередь за бутылкой вина и смиренно жду. Щелчок, и одно место на плёнке принадлежит новому члену семьи — дорогостоящему алкоголю. Дженис обнимает меня за плечи и широко

улыбается, когда я вытягиваю руку с камерой, чтобы заснять нас.

— Вам помочь?

Поверх руки, которая держит камеру, появляется белокурая голова с растрепанными волосами. Приам шаг за шагом спускается

с лестницы, засунув руки в карманы.

— Правда, я без подарка…

Дженис срывается с места, бормоча что-то про ещё одну тарелку и бокал. Я не опускаю камеру, а лишь разворачиваю её,

чтобы запечатлеть на плёнке парня, который медленно спускается по лестнице. Он застывает от яркой вспышки перед тем, как свернуть за угол. Столб пыли поднимается в воздух со встревоженного граммофона. Приам вставляет туда пластинку.

— Надеюсь, он ещё работает, — говорит он, откашлявшись.

Гостиную и кухню заполняет песня Элвиса Пресли «Jailhouse Rock».

— Ну, — п одытоживает Приам, отряхивая руки от пыли. — Кто хочет потанцевать со мной?

— Конечно же я! — в скрикивает Дженис. — Я же именинница, должна быть первой.

Она бежит к Приаму и кладёт одну руку ему на плечо, а другой обхватывает его ладонь. Сначала движения осторожные, оба время от времени смотрят вниз, чтобы видеть, куда ставить ноги. В такт льющейся музыке они кружатся в гостиной, словно это первый и последний день нашей жизни. Не было никакого вчера, не будет и никакого завтра. Есть только сегодня и этот невыносимо прекрасный миг, который озаряется вспышкой фотоаппарата под заливистый смех Дженис.

Наступает моя очередь, я отдаю камеру сестре, а сама спешу к брату. Мы кружимся в танце, нарушая одно за другим правила этого тихого дома, привнося свет и шум в эту мёртвую обитель. Хочу, чтобы этот миг длился вечно, хочу застыть в этом танце с той безмятежностью в душе, о которой всегда мечтала. Когда Приам

чуть приподнимает меня и отрывает от пола, кружась, я невольно начинаю смеяться. Меня озаряет вспышка, а затем ноги снова касаются пола.

— Ты сильно вспотел, — г оворю я, сжимая его плечо.

— Пустяки. — отмахивается он.

Мы продолжаем кружиться, а я повторяю опыт Дженис и наступаю на ноги Приаму. Я извиняюсь, но он лишь смеётся, вызывая у меня ответную улыбку. В доме не так жарко как обычно, и вечер выдался прохладный. Несмотря на то, что танец довольно энергичный, я совсем не вспотела. А вот брат обливается потом,

словно у него лихорадка.

Когда композиция стихает, Приам кланяется нашему единственному зрителю, — Д женис — держа меня за руку. Я меняю пластинку, и бутылка вина открывается под «A change is gonna come» Сэма Кука.

Подобные душевные вечера огромная редкость в нашем доме, можно даже сказать, что так хорошо нам ещё никогда не было. Дженис хвалит мой торт, и я улыбаюсь уже в который раз за вечер. Заключительная фотография вмещает нас всех — П риам вытягивает руку с камерой и озаряет нас вспышкой. Уставшие, но счастливые, мы плетёмся каждый в свою комнату. Даже когда дверь закрыва-

ется за мной, в ушах звучит заливистый смех Дженис и шуточные восклицания Приама.

Я падаю на кровать рядом со своей новенькой энциклопедией. То, что мы хотя бы отдалённо становимся похожи на семью, не может не радовать, но тревога захлёстывает меня с головой всё чаще и чаще. Смятая визитка детектива выглядывает изпод кровати. Она перевернута, поэтому половина начерканной

от руки фразы находится в поле моего зрения. Я вижу слово «Убийца», и вспоминания о той ночи, когда незваная тень пришла в мою комнату, пронзают сознание. Может, это была сама

смерть, что выбирала, кого забрать с собой? C этой мыслью я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь я от тяжёлого стука шагов. За окном темно, нет даже намёка на близящийся рассвет. В последний раз я слышала эти шаги, когда отец был жив и расхаживал по своей комнате, пока все спали.

Готова ли я поверить в то, что люди возвращаются с того света? В эту ночь — да. Может, та тень просто ошиблась и забрала не того, а теперь хочет вернуть душу на землю? Нет, это не может быть отец, это кто-то другой. Я откидываю одеяло и выскальзываю из кровати, шарю ногами в попытке найти тапочки, но безрезультатно — в идимо, они затерялись где-то под кроватью. Плетусь к двери и осторожно её отворяю.