Последний светлоокий.

Последний светлоокий.

                                                             Часть 1

Как же его раздражало все окружающее! Вся эта страна, эти люди. Шум за окном, сияющие витрины и даже небо. Ему было здесь очень плохо, но выезжаю в другие страны он и там не чувствовал себя счастливым. Даже попадая в благостную обстановку ему очень хотелось разразиться критикой, вот только здесь за лишнее слово вполне можно было и срок схлопотать. Вот и приходилось Гольману возвращаться под пяту диктатуры.

Он приезжал в свою благоустроенную квартиру и бросался к компьютеру. Ведь ему было столько всего рассказать людям. Как хорошо там и как отвратительно живут они. Вся эта серая, людская масса, непонимающая своего убожества.

Гольман давно уже не смотрел телевизор с его пропагандой. Как можно смотреть передачу, в которой нагло врут про высокие урожаи зерна? Он то знал правду. И про разваленные деревни, и про заросшие поля. А чего стоили репортажи о якобы построенных заводах? На Мосфильме и не такое еще снять могут. Не даром ведь директором пропагандиста посадили.

Леонид не мог мириться с засильем лжи на телевидении и прилагал все усилия для борьбы с ужасным Мордором. Из-под его пера выходили разоблачающие статьи, он пробивался в редкие студии, где еще можно было говорить правду.

Он знал, что его деятельность опасна, но ничего не мог поделать со своим внутренним стремлением раскрыть этому быдлу глаза на окружающее их убожество.

Когда за ним пришли, Гольман как раз дописывал очередную статью в которой громил эти их победы и родины. Люди в строгих костюмах прошли в квартиру, мельком осмотрели помещение и предложили Гольману проехать с ними. Леонид слишком хорошо знал историю этой ненавистной ему страны. Спорить не стоило. Он трясущимися руками сложил небольшой туесок.

Кабинет, в который его провели был большой, с окнами в пол. Человек в строгом костюме сидевший за столом увидев введенного Леонида встал и вышел к нему на встречу.

- Спасибо, что согласились приехать, - он посмотрел на сопровождающих – Можете быть свободны. Проходите господин Гольман. Может чаю или кофе желаете.

Гольман прошел по кабинету и присел на краешек стула. Его узелок подрагивающий в руках он положил к себе на колени.

- Нет, не хочу. Я требую объяснения. Зачем меня сюда привезли?

- Зря отказываетесь. У меня чай хороший, с травками. Сам их в Крыму собирал летом.

- Тем более. С оккупированной земли ничего брать не стану. – Гольман даже встряхнул головой в доказательство своего неприятия крымского чая.

- Ну как хотите, хотя и многое теряете. Но дело ваше. Я собственно вот зачем вас сюда позвал. Обеспокоены мы вашим самочувствием. У вас все хорошо?

- Да что тут может быть хорошего если кругом такое творится? Мордор кругом!

- Я знаком с вашими заявлениями. Мне, собственно говоря, было просто интересно послушать вас лично. Про быдло, про мордор и прочее.

- Меня теперь в камеру? – Гольман встал со стула.

- Ну что вы, господин Гольман. Мы ведь не варвары, чтобы вы там себе не придумывали на наш счет. Боюсь, что люди не поймут нас если ваше содержание, ляжет на их счет. Высылать вас тоже бесполезно. Вы ведь не прекратите писать пасквили.

- И, что? Расстреляете? – Гольман попытался твердо вздернуть подбородок, но нижняя губа предательски задрожала и рот перекосился.

- Да бросьте. – Мужчина даже засмеялся – Зачем? Но от людей мы вас оградим. И даже предоставим вам все необходимое для обустройства вашей жизни именно так как вы ее себе видите и представляете. В компании ваших единомышленников кстати. И раз вы от чая отказались, не смею больше вас задерживать. Прощайте.

Человек, давая понять, что разговор закончен отвернулся от Гольмана и проследовал на свое место. Дверь отворилась и на пороге оказались двое уже знакомых Леониду мужчин.

                                                                    Часть 2

Леонида  Гольмана везли долго. В начале самолетом несколько часов. Затем вместе с его тощими пожитками его провели в вертолет. Через пару часов тряски на борту Ми-8 его усадили в уазик и еще несколько часов везли по тайге.

Сопровождающие его люди в форме весело переговаривались между собой. Но с самим Леонидом никто беседу не поддерживал. На него смотрели отстраненно, скорее с пренебрежением. На вопросы отвечали односложно и сразу отворачивались. Леонид понимал, что ненависти они к нему не испытывают. Скорее презрение, которое скрывают под вежливостью.

Гольман тоже не испытывал к сопровождающим теплых чувств. В его понимании это были быдло и ватники. Им не ведомы были такие понятия как Свобода, Толерантность, европейские ценности. Они знали только ущербные Долг, Родина, Победа.

Мимо окон Уазика проносились кедры, березы, сосны.

-Не все еще вырубили китайцы, - пробормотал Гольман.

Один из сопровождающих услышал его бормотание и засмеялся.

- Сколько вам открытий чудных готовит просвещенья труд. – под общий смех сказал один из охранников.

Больше Леонид не проронил ни слова, а просто молча смотрел в окно. Лес расступился совершенно неожиданно, и машина остановилась возле небольшого КПП. Человек в военной форме проверил документы у водителя, заглянул в салон и увидев Леонида радостно улыбнулся.

- Привезли наконец! Давно его тут дожидаемся. Здравствуйте Леонид. Это большая честь для нас.

- Кончай паясничать. Открывай давай. – одернул его один из сопровождающих.

Солдат даже не скрывая улыбки, махнул в сторону будки, а когда шлагбаум поднялся, он сорвал с головы берет и низко поклонился проезжающим.

- Вот клоун – со смешком сказал водитель.

- Да служба у них тут – цирк сплошной. Послушаешь что они про этих чудиков рассказывают, так анекдотов не надо.

Машина еще немного проехав остановилась перед высокой стеной. Гольман понял, что видимо это последняя точка его жизненного маршрута. Дверь машины открылась и его пригласили выйти.