Последний вальс мисс Стерлинг

3 глава

Приглашение от Леди Ланкастер, как и предсказывала миссис Стерлинг, произвело эффект разорвавшейся бомбы в их скромном лондонском кругу. Новость распространилась с быстротой, достойной лучших светских сплетниц, и в течение двух дней дом в Мэйфэре осаждали визитерами, жаждущими как бы невзначай узнать подробности столь невероятной удачи. Миссис Стерлинг пребывала в состоянии, граничащем с благоговейной истерией.

– Артур, милый, ты только вообрази! – восклицала она за завтраком, трепеща как осиновый лист от волнения. – Блэквуд Холл! Резиденция, о которой ходят легенды! Говорят, там собраны сокровища со всего света – картины старых мастеров, античные вазы, гобелены времен Елизаветы! И нас удостоили чести! Нас! Это покровительство высочайшего уровня! Сисси, солнышко, – она устремила восторженный взор на младшую дочь, – это твой шанс! Твоя красота, помноженная на благосклонность такой особы… О, я уже вижу тебя герцогиней! Или графиней, как минимум! Вивиан, – она повернулась к старшей, – ты должна быть на высоте! Никакой твоей отстраненности, никакого скепсиса! Ты слышала, как леди Ланкастер оценила твой ум? Так покажи его в самом выгодном свете! Умеренно, конечно, но… глубокомысленно! Философски! Она явно ценит беседу.

Мистер Стерлинг, поглощенный котлетой и утренней корреспонденцией, пробормотал что-то невнятное о необходимости проверить счета перед неизбежными тратами на новые наряды для дочерей, но его голос потонул в водовороте материнских планов.

– Новые наряды! – подхватила миссис Стерлинг, как будто он изрек величайшую мудрость. – Конечно! Мадам Лефевр должна сотворить шедевры! Для Сисси – что-то эфирное, небесно-голубое или бледно-золотое, под стать ее ангельской красоте! Для Вивиан… – она задумалась, изучая старшую дочь. – Что-то… значительное. Бордо? Изумруд? Цвет, внушающий уважение. С дорогой, но не кричащей отделкой. Искусный крой, подчеркивающий достоинство. Она должна выглядеть как девушка с серьезным умом, но не как синий чулок!

Вив вздохнула внутренне. Предстоящий вечер в Блэквуде и без того вызывал у нее глубокую тревогу, а перспектива быть упакованной в очередной неудобный, «значительный» наряд лишь усугубляла ощущение ловушки. Воспоминание о пронизывающем взгляде Леди Ланкастер и полном мучительной печали взоре мистера Торна не давало ей покоя. Этот интерес был неестественным, опасным. Она чувствовала это каждой фиброй своего существа. Но противостоять материнскому вихрю энтузиазма было бесполезно.

Сисси же пребывала в раю предвкушения. Мысль о том, что ее красота будет сиять в столь знаменитых и, несомненно, роскошных стенах, наполняла ее восторгом. Она дни напролет обсуждала с матерью фасоны, ткани, прически, представляя, как покоряет не только мистера Торна (чьи меланхолические черты и безупречная элегантность произвели на нее сильное впечатление), но и всех остальных гостей столь высокого круга.

Наконец настал вечер визита. Вив, облаченная в платье глубокого изумрудного бархата с минимальной, но искусной серебряной вышивкой по подолу и манжетам, чувствовала себя чуть менее стесненной, чем на балу у герцогини. Цвет был ей к лицу, подчеркивая глубину карих глаз и теплый оттенок каштановых волос, уложенных в элегантно простую, но не лишенную изящества прическу. Сисси же казалась воплощением небесной нимфы в платье цвета лунного света – бледно-голубом атласе, расшитом серебряными нитями, образующими причудливые узоры, напоминающие морозные кристаллы. Жемчужное ожерелье на ее безупречно белой шее и жемчужные серьги довершали образ невинности и сияния. Миссис Стерлинг, в своем лучшем шелковом платье лилового оттенка, сияла от гордости и нервного возбуждения. Мистер Стерлинг облачился в безукоризненный черный фрак, с видом человека, готового терпеливо перенести неизбежные тяготы светского долга.

Экипаж, нанятый для столь важного выезда, покатил по вечерним улицам Лондона. Городской шум постепенно стихал, уступая место более тихим, аристократическим кварталам. Когда они свернули на длинную, обсаженную древними вязами аллею, ведущую к Блэквуд Холлу, Вив почувствовала, как тревога сжимает ей горло. Деревья, могучие и мрачные, их ветви сплетались над дорогой, словно образуя туннель, почти не пропускающий последние лучи заходящего солнца. Воздух стал заметно холоднее, сырее. Казалось, сама природа отступала перед владением Леди Ланкастер.

И вот он возник перед ними – Блэквуд Холл. Не дворец в привычном, ослепительном понимании, а скорее огромный, величественный и подавляющий своей мрачной красотой особняк в стиле готического возрождения. Темный камень стен, казалось, впитал в себя вечерние сумерки и прохладу веков. Острые шпили башен устремлялись в свинцовое небо, узкие стрельчатые окна глядели на мир подобно глазам стражей. Передний фасад украшали грозные горгульи, застывшие в немом крике или предостережении. Вместо уютного сияния множества окон, как у герцогини Клейборн, здесь горели лишь несколько тусклых огоньков, отбрасывающих длинные, дрожащие тени на каменные стены. Общее впечатление было не гостеприимным, а отстраненным, холодным и неумолимо аристократичным в своей древней мощи.

– Ох, – вырвалось у миссис Стерлинг, ее предыдущий энтузиазм слегка поугас перед этой суровой громадой. – Величием дышит… Несомненно, величием.

Мистер Стерлинг пробормотал что-то о внушительных размерах и стоимости содержания подобного здания. Сисси же, широко раскрыв глаза, прошептала:

– Как в сказке… Страшной, но такой красивой!

Вив молчала, ее сердце билось тревожным ритмом. Здесь не было сказочности. Здесь чувствовалась тяжелая, древняя реальность, пронизанная тайной и властью.

Их встретил дворецкий – высоченный, худой мужчина с лицом, лишенным всякого выражения, и глазами, казавшимися высеченными из того же темного камня, что и стены дома. Он поклонился с безупречной, ледяной вежливостью.

– Мистер и миссис Стерлинг, мисс Вивиан, мисс Сесилия. Ее светлость ожидает вас. Пожалуйте.

Он повел их через огромные, резные дубовые двери во внутреннее пространство Блэквуда. Тепла, которого Вив подсознательно ожидала после прохладного вечера, не было. Наоборот, внутри веяло сырым, промозглым холодом, словно от каменных стен подземелья. Воздух был неподвижен и имел странный, едва уловимый запах – смесь старой пыли, сухих трав, воска и чего-то еще, неуловимого и древнего, напоминающего запах старых склепов или страниц пергаментных фолиантов, не открывавшихся веками.