Последний вальс мисс Стерлинг

5 глава

Последствия вечера у леди Элсмир витали вокруг Вив, как холодный туман. Ее бледность и нервная дрожь после танца с Домиником Торном списали на мигрень и духоту, но истинная причина была глубже – ледяное прикосновение его пальцев и сбивчивые, полные отчаяния предостережения: «Бегите», «Берегите свет», «Болота, прикрытые цветами». Эти слова сливались в ее сознании с образом двух крошечных красных точек на шее Сисси, образуя узор тревожной загадки. Капитан Эштон, напротив, казался ясным солнечным лучом – его ухаживания были корректны, внимание приятно, а намерения, судя по всему, честны. Именно эта ясность теперь вызывала в Вив странное чувство вины. Как она могла сравнивать его здоровую прямоту с мрачной, гипнотической загадкой Доминика? И как могла даже на мгновение сомневаться в правильности выбора, который диктовали разум, долг и ожидания мира?

Однако в доме Стерлингов произошло нечто, что временно отвлекло всех. Сесилия, к восторгу миссис Стерлинг, начала поправляться. Бледность отступила, вялость сменилась прежней живостью, хотя в голубых глазах появилась новая, чуть меланхоличная глубина, которую мать тут же объявила признаком возросшей утонченности.

– Видишь, Вивиан? – торжествовала миссис Стерлинг за завтраком. – Просто переутомление! Нервное напряжение от такого успеха! И чудесный бальзам от нашей доброй леди Ланкастер! Помнишь тот флакончик? Аромат был... необычный, терпкий. Несколько капель в вино – и наша Сисси расцвела! О, эта леди Ланкастер! Не только покровительствует, но и заботится!

Вив насторожилась. "Бальзам" от Ланкастер? Она вспомнила тот странный, холодный запах Блэквуда – пыльных книг и древнего камня. Теперь он ассоциировался у нее с "лекарством" для Сисси. Смутное ощущение опасности сжало ей сердце. Она взглянула на сестру. Румянец казался ярким, но хрупким, как фарфоровая глазурь.

– Да, мама, – сияла Сисси. – Я чувствую себя чудесно! Бальзам ее светлости... освежающий. И сны вижу... яркие. Леди Ланкастер такая добрая. И такая непохожая на всех! Хочу снова в Блэквуд! И мистер Торн... – она опустила глаза, – такой интересный. Грустный, но так элегантен!

– Вот видишь, Вивиан! – миссис Стерлинг захлопала в ладоши. – Сисси вновь на высоте! А ты... – она бросила оценивающий взгляд на старшую дочь, – держись. Капитан Эштон явно заинтересован. Артур, не забудь о той прогулке в Риджентс-парке? Завтра, после визита к леди Монтегю. Вивиан должна укрепить его интерес. Будь любезна, дитя, покажи свой лучший ум – умеренно, конечно!

Мистер Стерлинг кивнул, погруженный в газету. Капитан Эштон был «солидным молодым человеком», и его внимание к Вив одобрялось.

Вив чувствовала, как стены сжимаются. Практичность. Надежность. Все это было верно про капитана. И все это вызывало не радость, а тяжелое чувство обязанности. Принять его ухаживания значило обрести предсказуемое будущее, избавиться от леденящего ужаса Блэквуда... но только для себя. А Сисси? Оставленная во власти Ланкастер и ее круга, ослепленная их блеском? Мысль оставить сестру в этой тени была невыносимой. Но как доказать опасность? Обвинить Леди Ланкастер на основе смутных догадок? Ее сочтут сумасшедшей.

Прогулка в Риджентс-парке на следующий день прошла под бдительным оком миссис Стерлинг и Пенелопы Хейвуд, приглашенной компаньонкой для приличия. Капитан Эштон был безупречен: галантен, внимателен, рассказывал интересные, но неглубокие истории из Индии. Вив отвечала вежливо, ловя себя на том, что сравнивает его земную силу с надломленной грацией Доминика, его честные глаза – с бездонными серыми глубинами, полными тоски. Это было несправедливо к капитану и мучительно для нее.

Вечером их ожидал бал у графа Селфриджа. Зал сиял, но Вив ощущала привычную отстраненность. Ее мысли были далеко, пока Пенелопа не тронула ее за локоть:

– Вив! Смотри! Он здесь!

Вив обернулась. У края зала, в тени колонны, почти сливаясь с темнотой, стоял Доминик Торн. Один. Ланкастер не было видно. Его бледное лицо казалось еще более изможденным, под глазами – синеватые тени. Но его серые глаза, встретившись с ее взглядом, вспыхнули тем же странным напряжением, что и в парке. Он не улыбнулся, лишь слегка кивнул.

Вив почувствовала, как сердце екнуло. Страх? Да. Но и неодолимое любопытство. Желание понять. Желание... подойти.

– Пен, пойдем... освежимся у окна, – прошептала Вив, уводя подругу в сторону, ближе к его колонне. Это было максимально допустимое сближение.

Они остановились в нескольких шагах. Доминик сделал едва заметный шаг вперед. Его голос, когда он заговорил, был тихим, лишь для их ушей:

– Мисс Стерлинг. Мисс Хейвуд. Прекрасный вечер.

– Мистер Торн, – ответила Вив, чувствуя, как холодеют руки. – Действительно... оживленный. Леди Ланкастер не соблаговолила присоединиться?

– Ее светлость... занята, – ответил он уклончиво. Его взгляд скользнул по Вив, отмечая ее бледность. – Вы выглядите утомленной. Светская жизнь требует сил. – В его тоне не было насмешки, лишь констатация факта, от которой стало еще холоднее.

– О, мы просто восхищаемся залом! – вставила Пенелопа, стараясь разрядить напряжение. – А вы, мистер Торн, часто бываете на таких балах?

– Редко, – ответил он, его глаза не отрывались от Вив. – Музыка... она напоминает о другом времени. – В его голосе прозвучала неподдельная грусть. – Но иногда... тянет послушать. И увидеть... – Он не закончил, но Вив поняла: увидеть вас.

Заиграл вальс. Доминик внезапно выпрямился, его взгляд стал решительным.

– Мисс Стерлинг, осмелюсь ли я пригласить вас? – Его предложение прозвучало не как светская любезность, а как вызов. Вызов ей. Вызов себе.

Вив замерла. Принять? Это безумие. Но отказаться? Невозможно. И... она не хотела отказываться.

– Буду рада, мистер Торн, – услышала она свой голос.

Он протянул руку. Она положила пальцы на его ладонь. Ледяной холод пронзил перчатку, кожу, проник в кости. Она едва сдержала вздох. Он почувствовал это, его пальцы слегка сжали ее – нежно, но не отпуская. Его взгляд, когда он повел ее в вальс, был полон той же борьбы – боли, предостережения и неодолимого влечения.