Последний вальс мисс Стерлинг

8 глава

Воздух Окхейвен Мэнора, пропитанный ароматом свежескошенной травы и влажной земли после ночного дождя, казался Вивиан Стерлинг единственным истинным лекарством. Прошло несколько недель с момента их бегства из Лондона, и сельская тишина, нарушаемая лишь пением птиц да отдаленным мычанием коров, действовала на нервы как бальзам. Особенно после того хаоса и ледяного ужаса Блэквуда.

Сесилия, к облегчению всей семьи и особенно миссис Стерлинг, медленно, но верно приходила в себя. Бледность ее щек уступила место слабому, но здоровому румянцу, исчезла та восковая прозрачность, что так пугала. Она уже могла подолгу сидеть в кресле у окна своей солнечной комнаты, выходящей в розовый сад, смотреть, как играют котята на лужайке, или слушать, как Вив читает ей легкие романы. Однако Вив, с ее наблюдательностью, видела то, чего не замечали родители: сияние Сисси, та самая искрометная живость, что делала ее королевой любого бала, угасло. Взгляд ее голубых глаз стал глубже, задумчивее, но в нем поселилась тень – легкая усталость, отстраненность, словно часть ее жизненной силы была безвозвратно унесена той лунной ночью. Она редко смеялась, и смех ее уже не был прежним, беззаботным перезвоном. Когда Вив осторожно пыталась заговорить о Лондоне, о балах, о леди Ланкастер, Сисси лишь пожимала плечами, ее лицо становилось слегка растерянным.

– Право, Вив, я почти ничего не помню, – говорила она тихим голосом, отводя взгляд в окно. – Только музыку… да лунный свет в саду… и потом… какую-то сладкую усталость. Как будто я парила. А потом… темнота. И я здесь. – Она касалась руки Вив. – Мне так хорошо здесь, в Окхейвене. Неужели нам нужно было возвращаться? Мама говорила о каком-то Сезоне… но это кажется таким далеким и… утомительным.

Это отсутствие воспоминаний, эта амнезия, охватившая ключевой вечер, были для Вив почти так же тревожны, как и сама сцена в саду. Это было свидетельством силы Ланкастер, ее способности стирать, искажать реальность для своей жертвы. Вив молча благодарила судьбу (или, как она с горечью думала, остатки совести Доминика), что Сисси не помнила ужаса, не помнила, как из нее вытягивали жизнь. Но цена этого забвения была высока.

Миссис Беатрис Стерлинг, видя физическое улучшение дочери и наслаждаясь спокойствием родного гнезда, постепенно возвращалась к своему естественному состоянию – планированию. Капитан Эштон! Его неожиданный визит, его искренняя забота, его безупречные манеры и, не в последнюю очередь, его офицерское жалование (пусть и скромное, но стабильное) укрепили ее в мысли, что для Вив это самая подходящая партия. Она ловила каждую возможность намекнуть дочери на преимущества такого союза.

– Капитан Эштон произвел самое благоприятное впечатление, Вивиан, – заявила она за завтраком в солнечной утренней комнате, пока Артур Стерлинг увлеченно намазывал маслом тост, погруженный в сельскохозяйственный отчет. – Такой солидный, надежный молодой человек. И как любезно было с его стороны навестить нас здесь! Это говорит о самых серьезных намерениях. Ты должна ответить ему тем же, дочь моя. Напиши ему. Поинтересуйся его здоровьем после путешествия. Поддержи переписку. В наше время почта работает исправно.

– Мама, – Вив отложила нож, чувствуя, как знакомое раздражение поднимается в груди. – Капитан Эштон был безупречно любезен, и я, конечно, напишу ему благодарственное письмо за визит. Но давай не будем забегать вперед. Сисси все еще поправляется, и мои мысли сейчас только об этом.

– Сисси поправляется замечательно! – парировала миссис Стерлинг, бросая нежный взгляд на младшую дочь, которая ковыряла ложкой в тарелке овсянки. – А твое будущее, Вивиан, тоже требует заботы. Капитан – идеальная партия. Практичный, порядочный, уважаемый. Он предложит тебе стабильность, положение… – Она понизила голос. – И избавит тебя от необходимости возвращаться в тот ужасный Лондон раньше времени. Подумай об этом.

Вив вздохнула. Аргумент был сильным. Брак с капитаном означал бы не только «солидное» замужество, но и окончательное освобождение от когтей Ланкастер и давления светского сезона. Он был воплощением здравого смысла, тихой гавани после пережитого кошмара. Почему же мысль о нем оставляла в ее душе лишь чувство вины и… пустоты? Ее пальцы невольно коснулись скрытого под воротником платья лунного камня. Холодный осколок ночи на ее коже.

Письмо Доминика Торна, аккуратно спрятанное в потайном отделении ее шкатулки для рукоделия, жгло ее сознание. Каждое слово было шифром, каждое упоминание – намеком на продолжающуюся игру. «Лунные розы Блэквуда цветут с неестественной пышностью»… «Она находит, что такой свет… придает особое очарование ночи»… «Берегите солнечный свет». Ланкастер не отказалась. Она ждала. И Вив чувствовала себя загнанным зверем, наслаждающимся минутной передышкой в родной норе, но знающим, что охотник где-то рядом, затаившись в кустах.

Ее «спасение» в Окхейвене было иллюзией. Успокаивающей, необходимой иллюзией для Сисси и родителей, но иллюзией. Тень Блэквуда была длинна, и она достигала дубрав Хэмпшира. Вив чувствовала это каждой клеточкой своего существа. Она ловила себя на том, что напряженно вглядывается в сумерки за окном, прислушивается к ночным звукам – не скрипнет ли незнакомая калитка, не промелькнет ли в парке слишком бледная фигура? Она проверяла запоры на окнах и дверях перед сном, чего никогда не делала раньше. Страх стал ее постоянным спутником, тихим и назойливым, как шум в ушах.

Однажды утром, когда Вив спускалась в столовую к позднему завтраку (Сисси еще спала), ее встретила перепуганная горничная Элси, лицо которой было белее обычного.

– Мисс Вивиан, простите, что беспокою… – девушка заламывала руки. – Только вчера вечером… когда я шла от кузницы… Мэгги Кларк видела… Она клянется!

– Видела что, Элси? Успокойся, – попросила Вив, хотя у нее похолодело внутри.

– Даму, мисс! В лесу, у старого охотничьего домика! – Элси понизила голос до шепота. – Высокую, стройную, в темном плаще с капюшоном. Лица не видно было, но… но Мэгги говорит, кожа у нее светилась, как фарфоровая чашка в лунном свете! Бледная-пребледная! И шла она так тихо, будто не касалась земли! Мэгги перепугалась до смерти, побежала домой, чуть не споткнувшись. Говорит, как призрак! Или… – Элси замолчала, боязливо оглянувшись.