Последний вальс мисс Стерлинг

13 глава

Утро в доме Стерлингов на Беркли-сквер началось с тревожной суеты, столь контрастирующей с обычной размеренностью лондонского быта. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна гостиной, освещали не привычную картину утреннего чаепития, а хаос сборов. Два больших дорожных сундука стояли открытыми, их темное дерево контрастировало с нежными тканями платьев Сесилии, которые служанки с нервной поспешностью укладывала под бдительным, но бледным взором миссис Стерлинг.

— Не это сиреневое, Элси! — воскликнула миссис Стерлинг, указывая на горничную. — Возьмите голубое шерстяное! Воздух в Девоншире, несмотря на лето, может быть коварен у моря! И не забудьте новый чепец с кружевами! Мисс Сесилия должна выглядеть достойно в доме миссис Торнтон, даже если это… лечение. — Последнее слово она произнесла с заметным усилием, словно вкус его был ей неприятен.

Сесилия сидела в глубоком кресле у окна, закутанная в шаль, несмотря на теплый день. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы шумного Лондона, или, быть может, вглубь себя самой. Она тихо перебирала кружевной край шали, не проявляя ни малейшего интереса к выбору нарядов, предназначенных для ее же блага.

Вивиан, напротив, была воплощением деятельной тревоги. Она сверяла списки, диктовала Элси необходимые мелочи – флакончик с нюхательной солью, любимую книжку Сисси, теплые чулки, – стараясь изо всех сил придать происходящему вид разумно организованного предприятия, а не бегства. Каждое ее движение было отточено, каждый взгляд – направлен на поддержание хрупкого порядка и успокоение матери. Внутри же бушевал ураган страха и сомнений. План капитана Эштона, столь логичный и обнадеживающий в стенах Британского музея, теперь, в свете дня и под давлением предстоящей разлуки, казался шатким мостиком над бездной. «Девоншир… Далёко… Но безопасно?» — терзал ее навязчивый вопрос. Она ловила взгляд сестры, пытаясь прочесть в нем понимание, благодарность, что-то живое, но встречала лишь туманную отстраненность. Мысль о Доминике и его мрачном предупреждении («расстояние не преграда») леденила душу.

Внезапно в гостиной воцарилась напряженная тишина. Дворецкий Джонс, вид которого выражал крайнюю степень смущения и трепета, появился в дверях.

— Миссис Стерлинг, сэр… мисс… — он запнулся, сделав неглубокий, но очень почтительный поклон. — Её светлость, леди Элизабет Ланкастер, соблаговолила оказать нам честь своим… неожиданным визитом. Она ожидает в малой гостиной.

Воздух словно вырвали из комнаты. Миссис Стерлинг вскрикнула, схватившись за грудь, лицо её залила краска смеси восторга и паники. Мистер Стерлинг, до сих пор пассивно наблюдавший за сбором багажа из своего кресла, с шумом отложил газету, его брови взлетели к линии волос. Сесилия вздрогнула, её пальцы судорожно сжали кружево шали. Вивиан почувствовала, как холодная волна страха накрыла её с головой. «Она знает. Она пришла помешать».

— Леди Ланкастер! Боже милостивый! Сейчас?! — залепетала миссис Стерлинг, озираясь на хаос комнаты, на открытые сундуки, на бледную Сисси. — Артур! Вивиан! Приведите себя в порядок! Сисси, солнышко, поправь чепец! Джонс! Немедленно проводите её светлость в голубую гостиную! Подайте лучший херес! Вивиан, иди со мной!

Бросив последний повелительный взгляд на дочерей, миссис Стерлинг, поправляя на ходу чепец, поспешила навстречу грозной благодетельнице. Мистер Стерлинг последовал за ней, тяжело вздыхая. Вивиан сделала глубокий вдох, пытаясь обрести хоть каплю самообладания, и подошла к сестре.

— Сисси, — сказала она мягко, но твердо, беря её холодные руки в свои. — Ты должна собраться. Леди Ланкастер пришла, вероятно, пожелать тебе доброго пути. Мы должны быть вежливы и благодарны. Помнишь, как она была добра к тебе?

В глазах Сесилии мелькнуло что-то неуловимое – проблеск узнавания, смешанный с глубочайшим смущением. Она кивнула, почти неощутимо.

— Да… госпожа… добра… — прошептала она.

Слово «госпожа» резануло Вивиан, как нож. Она поспешно поправила платье сестры, смахнула невидимую пылинку с её плеча и, взяв Сисси под руку, повела её следом за родителями, чувствуя, как сестра дрожит всем телом.

Леди Ланкастер восседала в кресле голубой гостиной, как холодная королева на троне. Её платье из серебристо-серого шелка, казалось, впитало весь свет комнаты. Никакой пышности, только изысканная простота, подчеркивающая её нестареющую, ледяную красоту. Она медленно поднимала бокал с хересом, её гипнотический взгляд скользнул по вошедшим, задерживаясь на бледной, испуганной фигурке Сесилии. Улыбка, появившаяся на её губах, была лишена тепла.

— Мои дорогие Стерлинги, — её голос, низкий и мелодичный, наполнил комнату. — Какая неожиданная… активность царит в вашем доме с самого утра. Я надеюсь, не помешала?

— О, ваша светлость! Нисколько! Нисколько! — засуетилась миссис Стерлинг, делая глубокий реверанс. — Мы бесконечно польщены вашим визитом! Просто… небольшие сборы. Наша Сисси… врачи настояли на морском воздухе Девоншира… для окончательного восстановления сил.

— Девоншир? — Леди Ланкастер подняла тонкую бровь, её взгляд, как шило, устремился на Сесилию. — Как интересно. И столь внезапно? Вчера ещё я слышала, мисс Сесилия чувствует себя значительно лучше и даже мечтает о новых балах.

Она отставила бокал и встала с невероятной, плавной грацией. Её движение было подобно скольжению тени. Она подошла к Сисси, которая, казалось, вот-вот лишится чувств от страха. Вивиан инстинктивно сжала руку сестры, чувствуя, как её собственное сердце колотится как птица в клетке.

— Дитя моё, — прошептала Ланкастер, и её голос вдруг обрёл ложные ноты теплоты, сладкие и ядовитые. Она протянула руку с невероятно длинными, бледными пальцами и коснулась тыльной стороной ладони щеки Сесилии. Прикосновение было легким, как паутина, но Сисси вздрогнула всем телом, словно её ударили током. — Ты так бледна… Так холодна… Неужели эта жестокая разлука с Лондоном, с твоими друзьями… с моей заботой… так пугает тебя?