Последний вальс мисс Стерлинг

15 глава

Рассвет после ночного свидания в саду пришел серый и промозглый, точно отражая состояние души Вивиан Стерлинг. Лежа в постели, прислушиваясь к первым звукам пробуждающегося дома — осторожным шагам служанок, глухому звону посуды из кухни, — она перебирала в уме события минувшей ночи. Слова капитана Эштона, его твердая рука, его вера в невероятное и его отчаянный план были якорем, удерживающим ее от полного отчаяния. Но этот якорь казался хрупким перед лицом всесокрушающей силы Ланкастер и нарастающей бури в лице Доминика Торна.

Ее разум был полем битвы. Разум, холодный и аналитичный, кричал о необходимости игры, о выигрыше времени любой ценой. Он требовал лжи родителям, лжи Доминику, лжи самой себе. Но сердце… Сердце, это предательское сердце, отзывалось странным трепетом при мысли о Доминике. Не только страхом перед его силой и угрозами, но и воспоминанием о его пронзительном взгляде, о его страсти, которая, несмотря на всю свою ужасность, была искренней и всепоглощающей. Эта двойственность терзала ее сильнее любой открытой угрозы. Как сохранить самообладание, глядя в глаза человеку, который одновременно и ее палач, и ее самый страстный, пусть и проклятый, поклонник? Как лгать тому, кто, казалось, видел ее насквозь?

Собравшись с духом, Вивиан спустилась к завтраку, стараясь придать своему лицу выражение спокойной задумчивости, а не панического смятения. Родители уже сидели за столом. Мистер Стерлинг избегал ее взгляда, уткнувшись в газету, которая, как Вивиан знала, служила ему лишь ширмой. Миссис Стерлинг же, напротив, встретила дочь взглядом, полным мучительного ожидания и робкой надежды.

— Вивиан, дитя мое, — начала она, едва Вивиан заняла свое место. Ее пальцы нервно перебирали край скатерти. — Ты… ты обдумала предложение её светлости? Артур и я… мы понимаем, сколь это ответственно. Но время… оно не ждет. Нам нужно дать ответ леди Ланкастер сегодня.

Вивиан сделала глоток чая, давая себе секунду на размышление. Чай был горьким на вкус, как и правда, которую ей предстояло исказить.
— Да, мама, я думала, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, с оттенком благоговейной серьезности. — И я понимаю всю мудрость и… милосердие, заложенные в предложении леди Ланкастер. Спасение репутации отца, обеспеченное будущее для меня, забота о Сисси… — Она сделала паузу, глядя на бледное лицо матери. — Это слишком важно, чтобы решать сгоряча. Слишком священно. Я… я прошу вашего разрешения обратиться за духовным наставлением к нашему приходскому священнику, отцу Коллинзу. И посвятить день молитве и размышлению. Чтобы быть уверенной, что мой выбор угоден Богу и будет благом для всей нашей семьи. — Она опустила глаза, как бы в смущении. — Я не могу вступить на столь судьбоносный путь с нечистой совестью или неясными помыслами.

Эффект был почти мгновенным. Миссис Стерлинг, глубоко набожная женщина, для которой одобрение церкви было не менее важно, чем одобрение света, просветлела.
— О, Вивиан! Какая благочестивая мысль! Конечно, дитя мое! Конечно! — Она даже всплеснула руками. — Отец Коллинз — муж святой жизни! Его совет будет бесценен! Артур, ты слышишь? Наша Вивиан желает получить благословение церкви на столь важный шаг!

Мистер Стерлинг отложил газету, смотря на дочь с новым, проблеском уважения и облегчения. Идея «духовного наставления» была безупречной с точки зрения приличий и давала ту самую отсрочку, которая была жизненно необходима.
— Весьма разумно, дочь, — кивнул он. — Совесть — лучший советчик. Распорядись, Беатрис, чтобы экипаж был готов отвезти Вивиан к отцу Коллинзу после завтрака.

Вивиан внутренне вздохнула с облегчением. Первый шаг в игре на отсрочку был сделан. Посещение почтенного, но совершенно мирного отца Коллинза, который наверняка ограничится общими наставлениями о долге и послушании, займет добрую половину дня и создаст видимость серьезных раздумий. Это давало капитану Эштону драгоценные часы для его миссии в Хэмпстеде.

Однако игра была двусторонней. И вторая, гораздо более опасная сторона, напомнила о себе раньше, чем Вивиан успела отъехать от порога. Пока она ожидала экипаж в холле, дворецкий Джонс подал ей небольшой, изящно свернутый листок бумаги. Почерк был знакомым, нервным, угловатым. Д. Т.

Мисс Стерлинг,
Прошедшая ночь была долгой и тревожной. Мысль о вас, о вашем выборе, о вашем будущем, не дает покоя. Напряжение ожидания становится невыносимым. Умоляю, подарите мне минуту вашего времени сегодня ближе к закату, в Риджентс-парке, у нашего мостика. Я буду ждать. Ответа не требуется — ваше присутствие будет ответом. Ваш Д.Т.

Вивиан сжала записку, чувствуя, как поднимается волна паники, смешанной с необъяснимым волнением. Он не давал ей передышки. Он чувствовал ее колебания, ее страх? Или это была ловушка? Идти одной на встречу с ним в парк было безумием с точки зрения приличий и самоубийством с точки зрения безопасности. Но не пойти? Это могло разжечь его подозрения, его гнев, его опасную одержимость до точки кипения. Он говорил: «ваше присутствие будет ответом». Молчаливое согласие на встречу могло быть истолковано как знак ее уступчивости, ее склонности принять его предложение. Это был риск, но риск, необходимый для выигрыша времени для Эштона.

«Играй, Вивиан,» — приказала она себе мысленно, сжимая записку в кулаке. «Играй в его игру. Покажи ему то, что он хочет видеть.»

Визит к отцу Коллинзу прошел, как и ожидалось. Добродушный, несколько рассеянный священник выслушал ее смутные намеки на «тяжелый выбор», «семейный долг» и «возможный брак» и прочел пространную проповедь о добродетелях покорности воле старших и Провидения, о святости брачных уз и важности сохранения доброго имени. Вивиан слушала с почтительным видом, кивая в нужных местах, а в душе ее бушевали совсем иные мысли — о древних манускриптах, вампирах и осиновых кольях.

Возвращаясь домой, она попросила кучера сделать крюк через Риджентс-парк, сославшись на головную боль и желание подышать воздухом. Парк в предвечерний час был почти пуст. Когда экипаж остановился у знакомого ажурного мостика через ручей, Вивиан, сердце которой колотилось как барабан, приказала кучеру подождать у главной аллеи. Она вышла, кутаясь в шаль, и направилась к месту встречи. Каждый шаг давался с трудом. Она чувствовала его присутствие раньше, чем увидела.