Последний вальс мисс Стерлинг

17 глава

Утро, предшествовавшее дню Полнолуния – дню, назначенному Сисси ее «госпожой» для вечного блаженства в лунном саду, – застало Вивиан Стерлинг в состоянии, близком к лихорадочному. Предоставленные капитаном Эштоном средства защиты – серебряный кинжал, освященный осиновый крест и флакон со святой водой – лежали скрытыми в складках ее утреннего платья, холодные и обжигающие одновременно напоминанием о предстоящей схватке с невообразимым. Воздух в доме на Беркли-сквер был густ от невысказанного ужаса. Сисси, еще более бледная и отрешенная, чем прежде, сидела у окна в гостиной, безучастная к попыткам миссис Стерлинг накормить ее бульоном. Ее губы беззвучно шевелились, повторяя заклинание ожидания.

Внезапный стук в дверь заставил всех вздрогнуть. То был не обычный посетитель. Капитан Эштон, его лицо, обычно столь открытое и спокойное, носило отпечаток усталости и сосредоточенной решимости. Взгляд его, встретившись с Вивиан, был красноречив: час пробил.

– Миссис Стерлинг, мисс Стерлинг, – поклонился он с обычной учтивостью, но в его голосе звучала сталь. – Прошу прощения за столь ранний визит, но дело не терпит отлагательств. Могу ли я переговорить с мисс Вивиан наедине? Касательно… медицинских рекомендаций для мисс Сесилии.

Миссис Стерлинг, чьи нервы были измотаны до предела, лишь бессильно махнула рукой:
– Конечно, капитан. Вивиан, солнышко, поговори с капитаном. А я посижу с Сисси.

Она с тоской посмотрела на младшую дочь, чье отсутствующее выражение лица было красноречивее любых слов.

Вивиан провела Эштона в маленькую утреннюю комнату, дверь в которую притворила. Едва щелкнула защелка, капитан схватил ее руки, его глаза горели.

– Вивиан, слушайте внимательно. Отец Майлз нашел слабость, помимо известных нам средств. Их связь с солнцем… она не абсолютна. Сильные, древние, как Ланкастер, могут переносить его свет… если защищены особыми артефактами. Талисманами, заговоренными в глубокой древности.

Вивиан замерла, мысль молнией пронзила сознание.

– Ее брошь, – прошептала она. – Та огромная, темная, в виде паука или скорпиона… Она никогда не снимает ее.

– Именно! – подтвердил Эштон, его пальцы сжали ее руки сильнее. – Это должен быть источник ее защиты от дневного света. Если лишить ее этого… и выставить под солнце…"

"Она сгорит," – закончила Вивиан, холодная решимость наполнила ее. – "Как в легендах. Значит, план остается: спровоцировать ее на публичную демонстрацию силы, но теперь у нас есть ключ к ее уничтожению. Или, по крайней мере, изгнанию. Но как сорвать брошь?"

"Хаос," – сказал Эштон твердо. – "Когда святая вода обожжет ее, она потеряет контроль. В этот момент вы должны быть рядом. Под предлогом помощи… Забота о пострадавшей светской даме – безупречное прикрытие. Она не заподозрит, что вы метите в саму ее защиту. Но действовать придется очень осторожно. Надеюсь, что вы готовы. Я буду рядом.

Вивиан глубоко вздохнула.

– Готова. За Сисси. За нас всех.

Они вернулись в гостиную. Капитан Эштон, с безупречной светской непринужденностью, завел с мистером и миссис Стерлинг разговор о погоде и перспективах на урожай в Хэмпшире, искусно создавая видимость обычного утреннего визита. Вивиан же подсела к Сисси. Под предлогом поправить шаль сестры, она с невероятной осторожностью, скрывая движение складками собственного платья, надела на шею Сисси тонкую серебряную цепочку с тем самым осиновым крестом. Деревянный символ был легок и неприметен, скрытый высоким воротничком блузы Сисси. Вивиан почувствовала, как сестра слегка вздрогнула при прикосновении холодного металла к коже. Пустые голубые глаза на мгновение метнулись, в них мелькнула искорка чего-то – недоумения? страха? – но затем снова потухли, уступив место привычной апатии. Однако пение прекратилось. Сисси просто сидела, тихо глядя перед собой.

Томительное ожидание растянулось на часы. Солнце поднималось выше, заливая гостиную ярким, почти издевательски веселым светом. Внезапно, без предварительного доклада, словно материализовавшись из самой густой тени в дверном проеме, появилась она. Леди Элизабет Ланкастер.

Она была облачена в платье глубокого аметистового оттенка, которое казалось впитавшим весь сумрак Блэквуда. Ее осанка была безупречна, холодная красота лица – неземной и отталкивающей. На груди, чуть ниже ключиц, мерцала та самая брошь – огромный паук из черного оникса и темного серебра, чьи тонкие лапки с рубиновыми вкраплениями будто впивались в ткань. Рядом с ней, отступив на шаг вглубь прихожей, застыл Доминик Торн. Он был бледен как смерть, его черный фрак делал его похожим на изящную погребальную статую. Его темные глаза мгновенно нашли Вивиан. В них читалась буря – мука, предчувствие, неистовая надежда и леденящий страх. Он не поклонился, лишь замер, его взгляд был прикован к Вивиан с болезненной интенсивностью, словно он пытался прочесть в ее глазах решение своей вечной муки.

– Мои дорогие Стерлинги – голос Ланкастер был подобен шелесту шелкового савана, сладок и опасен. – Я почувствовала зов. Зов моего бедного, страдающего дитяти.

Ее гипнотический взгляд упал на Сисси.

– Пришло время, Сесилия. Время забыть о боли, о страхе.

Она сделала шаг вперед, ее рука с длинными, бледными пальцами протянулась к Сисси.

Миссис Стерлинг ахнула, смешавшись между восторгом от визита столь высокой особы и инстинктивным страхом. Мистер Стерлинг встал, неловко кланяясь. Вивиан замерла, чувствуя, как Эштон незаметно переместился ближе к столу с графином и бокалами.

Сисси не ответила. Она лишь слегка отпрянула в кресле, когда тень Ланкастер упала на нее. Ее рука инстинктивно потянулась к шее, к месту, где под тканью лежал осиновый крест. На ее лице не было прежнего блаженного ожидания, лишь тупое, животное отвращение и страх. Она зажмурилась.

– Нет, – прошептала она, голос хриплый и слабый, но отчетливый. – Не хочу… темноты…

Ланкастер остановилась как вкопанная. Легкая тень удивления скользнула по ее бесстрастному лицу. Ее брови чуть приподнялись.