Последний восход | Зомби апокалипсис

Глава 7. Рядом с тишиной

Вонь гари и крови въелась в стены, впиталась в одежду, растворилась в самом воздухе — тяжёлая, липкая, невыносимая. Свет, пробивающийся сквозь дым и копоть, казался тусклым, будто смотрели на мир сквозь толщу мутной воды. Они стояли, не шевелясь, и время вокруг них замедлилось. Звон в ушах ещё не стих, в глазах плавали чёрные пятна, но это уже отступало — медленно, неохотно.
Ходячие, что снаружи, что внутри, действительно не реагировали. Одни проходили мимо, будто их здесь и не было. Другие застывали в неподвижности, уставившись пустыми лицами в героев, и разбитую витрину. Стая словно ослепла. Или перестала чуять запах жизни.

Их было много. Не десятки. Сотни.А может, и больше.

Джудас резко развернулась, сделала два шага за прилавок и согнулась пополам. Звук, вырвавшийся из её горла, был хриплым, резким, но тихим — будто подавленный стон. Её вырвало. Секунда — и снова тишина.

— Вот дерьмо… — выдохнул Кега, вытирая лицо дрожащей рукой. — Это было слишком близко, – Они нас не видят. Мы пахнем, как они. — Его шёпот был едва слышен, будто он боялся, что мёртвые услышат.

Мужчина с ружьём стоял, не двигаясь, уставившись в зияющую дыру на месте двери. Он всё ещё сжимал оружие, но казалось, что он забыл, зачем оно ему.

Тишина.

— Нам нужно… как-то… — пробормотал Кега, но слова застряли у него в горле.

Человек отступил на шаг от мертвеца, затем ещё на один. Живой труп тут же повернулся и, пошатываясь, поплёлся к выходу из бывшего магазина. Человек сжимал бок, дыхание его было тяжёлым, прерывистым.

— Что с тобой? — тихо спросила Джудас, не отрывая от него взгляда.
— Похоже, ребро. Треснуло… или что-то похуже.

Он приподнял футболку. Под кожей уже темнел синяк, расползаясь, как чернильное пятно. Одна из костей неестественно выпирала, слегка прорвав кожу — не насквозь, но опасно близко.

Кега присвистнул.
— Ты вообще как ещё на ногах?
— Пока… не думал об этом, — выдохнул Человек.
— Нам надо валить. Я знаю, где ферма. Мы почти пришли, — сказал мужчина, но откуда он знал о ферме?
— Мы как раз туда и шли, — отозвался Кега, подхватывая Человека под руку.
— А я как раз оттуда. Дня два назад выгнали.
— Я тебя видела. Почему выгнали? — спросила Джудас.
— Длинная история. Сейчас — не время.

Тетрада вышла наружу, осторожно, будто ступали по тонкому льду. Вокруг — живые мертвецы. Медленные. Тяжёлые. Чужие. Один неверный шаг, лишнее движение или звук рядом с мертвецами — и станут просто трупами. Кто-то шёл, не глядя. Кто-то стоял. Кто-то смотрел им в спины — и всё равно ничего не делал.

— Не дышите резко, — прошептал мужчина. — Медленно. Будто вас нет. Они считают нас за своих.

Каждый шаг отдавался болью. Сердце билось так громко, что казалось — его услышат. Ходячие были в пределах вытянутой руки. Один прошёл так близко, что его рукав коснулся плеча Джудас. Она сжалась, но не дрогнула.

— Слева! — прошептал Кега.

Один из мертвецов слегка повернул голову. Все замерли.

Но он просто… поплёлся дальше.

Дым. Хрип. Тишина.
Каждое движение — на грани.

Человека почти тащили. Он уже не мог говорить, лицо побелело, сознание уплывало. Под ногами хрустели сухие листья и что-то мягкое — лучше не думать, что именно.

И вот — спустя час.

Когда отряд, пробившись сквозь орду, уже почти выдохся, впереди показались деревянные ворота. Грубые, тяжёлые, почти трёхметровые, с перекладиной и вышкой сбоку. За ними — свет. Тусклый, но живой. Фонарь. Тепло. Обещание жизни.
Они дошли туда под рассвет, когда небо окрасилось в серовато-синие тона. Утро только подступало, робкое, неуверенное.

На вышке стоял парень с винтовкой — молодой, сонный, в куртке, которая явно была ему велика. Он наклонился, разглядывая подходящих.

— Эй! Ты чего здесь делаешь? — крикнул он, узнав мужчину.

Тот шагнул вперёд, едва держась на ногах.
— Меня вроде как выгнали. Только знаешь что? Мне кажется, вас забыли об этом предупредить.

Парень замер, нахмурился.

— Ты… серьёзно?
— Абсолютно, – Мужчина достал из кармана очки, стряхнул пыль и водрузил их на нос.
— Имя моё — Влад.

Для своих — просто Чебур. — Сказал он, обратившись к троице, или уже не совсем к трём...

Парень на вышке открыл рот, но слова застряли у него в горле.

Однако ворота открылись.

В это время Кега и Джудас уже почти волокли Человека. Его тело горело от боли, каждый шаг отдавался в висках, бок пылал, будто в него вбили раскалённый гвоздь.

Когда створки распахнулись, они молча вошли внутрь.

Комната была небольшой. Деревянные стены, низкий потолок. Слева — узкое окно, за которым виднелся двор. В воздухе витал запах дерева, чистых бинтов, мыла — чего-то нормального.

Чуть позже после всего этого, на утро, Человек лежал, не двигаясь. Грудь и живот туго перетянуты бинтами. Каждый вдох давался с усилием. Он не знал, сколько прошло времени, но одно было ясно — его не бросили.
Он не вставал, не мог. Просто повернул голову и уставился в окно.

Снаружи — жизнь. Грядки. Люди, переносящие ящики. Парень в потрёпанной кепке, поливающий землю. Кто-то чинит забор.

Было тихо.

Безопасно — или почти.

За стеклом теплился мир, который они, казалось, уже потеряли.