Последний восход | Зомби апокалипсис

Акт 2. Глава 5. Тлеющий

Небо было серым, будто придавленным слоем пепла — тяжёлым, гнетущим, безнадёжным. День догорал, как последний уголёк в костре, а лес вокруг замер в гробовой тишине. Даже ветер не шевелил листву, будто боялся нарушить это мёртвое спокойствие. Лишь где-то вдали каркнула ворона — хрипло, одиноко, словно насмехаясь. Только тогда Марк, весь в грязи и запёкшейся крови, наконец пошевелился.

Он лежал под кустом, прижавшись спиной к холодной земле. Губа была рассечена, висок пульсировал горячей волной, отдаваясь в зубах. Левая нога не слушалась. Плечо ныло тупой, глубокой болью, будто кто-то вбил туда раскалённый гвоздь. Мир перед глазами плыл, расплываясь в мутные пятна. Он моргнул, пытаясь прогнать пелену, и дрожащей рукой нащупал сухую ветку. Сжал её, как костыль, как последнюю опору. И с трудом поднялся.

Зубы скрипели, мышцы горели, но он встал. Со стоном боли и человеческого отчаяния, едва удерживался на ногах, пока мир в его глазах плыл. Ноги подкашивались, словно сделанные из тряпок, пока он шел сквозь хруст веток, боль и время, растянутое в бесконечность.



Солнце осветило комнату фермы. Скрип половиц. Михаил у двери, бледный, как призрак:
— Она не выходила.

Марк постучал. В ответ он ничего не услышал, тишина.

— Джуди? – Дверь скрипнула под его ладонью.

Запах пота. Смерти. Что-то сладковатое, как испорченный мёд.

Джудит на кровати — бледная, как восковая кукла. Губы потрескались, ресницы слиплись от слёз. Грудь едва поднималась.

— Джуди… — его голос сорвался, будто застрял в горле. Он схватил её руку — горячую, липкую. Веки дрогнули. Глаза открылись, но смотрели сквозь него.
— Тяжело… — её шёпот был похож на падающую пыль. — Всё… в тумане…

Лоб пылал. 30, 40 градусов. 45. Больше.

— Ты горишь, — прошипел он, сжимая её пальцы. — Не смей терять сознание...

Михаил шагнул в комнату:
— Нужны лекарства. Я схожу.
— Поспеши.

Дверь захлопнулась.

Остался только он — и её хриплое, прерывистое дыхание.

— Ты поправишься, — давил слова сквозь ком в горле. — Это просто ещё один день. Один день, и всё… – Она улыбнулась. Беззубо, по-детски.
— Рада, что ты здесь… — голос тонкий, как паутина.
— Я не дам тебе умереть.
— Просто… побудь… здесь. Не уходи... Посиди со мной...

Но он уже вставал.

Нужна была аптечка, вода. Хоть что-то, хотя-бы мокрая тряпка.

— Я скоро вернусь, ты не успеешь заметить как быстро я прийду.

Пустые комнаты, разбросанные, разорванные упаковки - никаких лекарств. Ничего.
Он уже заходил в комнату, но замер на пороге. Джудит сидела на кровати, спиной к нему. Это было странно, ведь она даже не могла сама встать.

— Джуди?

Она повернулась.

Шея выгнулась неестественно. Глаза Джудит стали молочные, мёртвые. Белые как снег.
Рот открылся. Она сначала захрипела, после чего зарычала увидев Марка.

— Нет. – С улыбкой в которой была надежда, – Джудит, – произнес Марк.

Она ринулась к нему.

Он поймал её — лёгкую, хрупкую, будто чертову куклу

Ногти впивались в кожу, но он не отпускал.

— Нет, нет, нет…

Он нёс её в подвал. В её новую комнату. Она хрипящая, сопротивляющаяся… Марк шел с улыбкой на лице, полной надежды и отчаяния. Глаза горели огнем.

Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул. Марк слышал только то, как что-то за этой дверью желает выйти наружу, и делает всё возможное чтобы сделать это.

Он сидел на ступеньках, прижав трясущиеся ладони к ушам.

— Это всё ещё ты… — шёпотом. — Просто… больная. Мы тебя вылечим… Всё будет хорошо... Слышишь?

Его голос дрожал.

Марк закрыл глаза. Отрицая происходящее, словно ребенок вертел головой.

Мир уже сломался. Он разлетелся на осколки, и теперь каждый из них впивался в кожу, в мозг, в сердце. Только Марк не хотел в это верить.

Джудит царапается в подвале. Джудит смеётся у костра. Джудит мертва. Джудит жива.


Резкий вдох. Перед глазами яркий свет. Кто-то тряс его за плечо:

— Эй. Ты живой?

Перед глазами — Михаил. И незнакомец с бутылкой воды.

— Мы тебя нашли, – Мужчина потер лицо ладонью, глянув на Михаила, а затем на Марка. — Поблагодаришь меня как-нибудь потом, Я Кертауз.

Марк не ответил. Во рту — вкус крови и пыли.

Джудит царапается в подвале. Джудит смеётся у костра. Джудит мертва. Джудит жива.

Он снова закрывает глаза.