Последний звонок

Глава 3. Вечная вторая

«Красивый. Соответствует обладателю. У тебя всегда так. Лучшие шмотки, лучшие парни… Лучший гроб. Оставляешь нас на произвол судьбы. Ну ничего. Мы тут справимся. Можешь на меня положиться»

Катя стояла у края могилы, и сырой, тяжёлый воздух будто вдавливал её в землю. Над головой нависло серое небо — сплошное, без просвета. Было тихо, почти глухо. Только влажный шелест одежды да тихие шаги по сырой глине. Люди стояли плотно, плечом к плечу, опустив головы. Кто-то тихо всхлипывал, кто-то просто молчал, глядя на чёрный провал в земле. Все старались казаться тише, сдержаннее.

«Идиоты, не могли немного постараться и надеть черное» – Она аккуратно присела и взяла в ладонь горсть земли.
Она встала и высыпала часть земли с ладони. Немного. Потом ещё раз — чуть больше.

«Прощай, королева»

Катя выдохнула и досыпала остатки. Она повернулась. Медленно, осторожно — как будто тело перестало слушаться. К Артему. Он уже держал влажные салфетки и смотрел на неё. Все смотрели на нее. И она была готова к этому.

Чёрная юбка, идеально гладкая. Колготки без затяжек. Блузка, которую она раньше считала «слишком нарядной». Теперь — в тему. Макияж, как у плачущей куклы. Без перебора, но с намерением. Тушь потечёт — не беда. Даже лучше.

— Нормально? — спросил он, тихо, почти ласково.
— Да... нормально, — выдохнула Катя, чувствуя, как горло сжимается. Взяла салфетку, вытерла руку, потом ещё одну.

— У тебя глаза потекли.
— Не страшно, — отозвалась она, не глядя. Потом подняла взгляд, прищурилась и выдала: — Слишком страшная для тебя?

Артём хмыкнул и обнял её, мягко, привычно. Она прижалась ненадолго — так, чтобы все видели.

— Тут постоим, или к своим хочешь пойти? — Артем повернул голову в направлении нескольких кучек подростков. Катя оглядела их по отдельности, хотела убедиться, все ли пришли. Нет ли идиота, который решил, что может расслабиться.

Хотя она даже немного надеялась на это. Для неё это некий шанс проявить себя, утвердить авторитет. Заодно и испытать себя.

Она пошла по памяти: первая парта — Семёнова и Тихонова. Вторая — Орлов и Антонова. Третья... взгляд остановился.

— Не поняла, — тихо, вслух произнесла Катя и прищурилась.

Чёрное худи. Опущенные плечи. Потрёпанный дневник, прижатый к груди.

Салфетки упали на землю. Не сказав ни слова Артёму, сквозь людей, сквозь гул, не моргая, не отвлекаясь она направилась вперёд к черной фигуре в тени старого дуба. Проходя сквозь группы людей, не замечая никого, не отводя взгляда, который наполнялся яростью с каждым шагом.

Она подошла почти вплотную. Артем был позади неё, здоровался с парнями, одноклассниками Кати.

— Какого хрена? — прошипела Катя, остановившись в шаге.
— А что, нельзя? — Аня посмотрела ей прямо в глаза. Хрупкая, меньше ростом, бледная, в старых круглых очках. Будучи на голову ниже Кати, она осмелилась дерзить.

«И кому?»

Глаза Кати покраснели. Она почувствовала, как пульс бьёт в висках. Рука взлетела — дневник вылетел из рук Ани.

— Вали нахер отсюда, психичка! — голос Кати сорвался в крик. Адреналин в крови зашкаливал.

Внимание окружающих было получено мгновенно. Дневник отскочил от корня дуба на полметра и раскрылся.

— Ты че, сука, думала сможешь просто так явиться сюда? — Крик уже разносился на всю территорию кладбища. Надо быть глухим, чтобы её не слышать. — Ты серьёзно?

Аня резко изменилась в лице. Её руки потянулись к груди, глаза по сторонам. Все вокруг смотрят. Взгляд на землю. Дневник раскрыт. Аня дёрнулась и потянула руки к дневнику. Руки коснулись переплёта, пальцы сгибаются.

«Не так быстро»

Удар по пальцам. Вскрик. Дневник отлетает ещё дальше. Аня вскрикнула. Руки задрожали.

— Что, уже не рада, что приперлась? Что ты там прячешь? Может, посмотрим? — Катя сделала шаг к дневнику. — «Что за…?»

Рука легла ей на плечо. Не больно, но крепко.

«Кто?»

Артем.

— Здесь не место, — сказал он просто. Без упрёка. Словно спасая.

Шорох. Катя обернулась. Аня схватила дневник и побежала прочь, сжавшись в комок. Подростки отступали в стороны. Катя смотрела ей вслед. Злость не утихала. Но Артём прав. Не здесь. Не так.

Все смотрели на неё. Все одноклассники и уже подбежавшие взрослые. А ведь она не такая. То есть такая, но не тут. Её все любят, уважают и боятся. Так должно быть. У Лизы было так.

— Гольман, ты совсем стыд потеряла? — раздался сзади мужской голос. Один из учителей.

Катя резко развернулась. На лице — смесь боли, обиды, праведного гнева.

— Ты вообще осознаешь, где находишься? — Усатый крупный мужчина пытался справиться с одышкой.

— На святой земле, Игорь Иванович! А эта сатанистка тут мракобесию устраивает!

— Кто? — Мужчина опешил.

— Она всегда враждовала с Лизой. А сейчас пришла на похороны и стала читать что-то из своей тетрадки! — Голос Кати стал мягче. Она взяла себя в руки.

— Кто это был? — Спросил Игорь Иванович.

— Атютка! Знаменитость наша! — выкрикнул весёлый голос из толпы.

— Кузнецова! — тихо подсказала из-за плеча математичка. — Это которая…

— Я помню, — перебил усатый, отводя на секунду взгляд, — Все в автобус! — громко пробасил он, — Кто своим ходом — улица Мира, 32.