Последняя битва Черного Властелина, или Королевский подкидыш

Илона

Илона

В один из дней нашего путешествия на горизонте показались шпили замка.

- К вечеру будем в Гройерне, моей резиденции в Дорсете, - сухо уведомил меня Кондрад.

- Я счастлива, - буркнула я в ответ, вызвав у него улыбку. Которую он, впрочем, попытался скрыть, чтобы лишний раз не нарываться.

На этой ноте наша продолжительная беседа подошла к концу. В полном молчании мы доехали до ворот родового гнезда герцогов Дорсетских.

Неприступный замок Гройерн, старинный и мощный, укоренился на вершине скалистого холма, словно три крепких боровика в окружении семейства более мелких «деток» -башен высокой крепостной стены.

Внизу узкой широкой лентой вилась река. В низине вдоль реки пристроились сельские усадьбы, весьма по здешним понятиям приличные и добротные - в основном, двух-трехэтажные пузатенькие кубики с крышей «домиком», иной раз даже стояли рядом два или три таких дома с общей стеной.

Шикарно у Кондрада под боком люди живут, шикарно. Я и сама получить такой дом бы не отказалась. Но только не здесь, на Земле.

На въезде в замок нас встретил фамильный щит-герб, вмурованный в верхние своды стен над воротами: черный волк на зеленом поле на фоне скрещенных мечей. Там были еще какие-то перечеркивания, символические птички и династические загогулины, но поскольку я в этом ни бум-бум, то даже описать внятно не сумею.

Необычность архитектуры замка заключалась в том, что его постройки образовали три с половиной витка спирали, которые шли от первых ворот и тянулись до самых жилых строений, размещенных на самой вершине скалы.

Три главных строения замка поделили территорию на три неравных части. Внутри, соответственно, хозпостройки, казармы и главный двор с примыкающим донжоном.

Двор для казарм отделялся от главного высокими железными воротами в виде арки, но они были открыты и позволяли увидеть воинскую тренировку… которую мне посмотреть спокойно, конечно никто не дал!

Когда мы уже попали в главный двор, и меня, как всегда, всучили Кайлу, откуда-то появилась маленькая сухонькая старушка и бросилась к Кондраду, вытирая частые слезы и приговаривая:

- Сынок, приехал-таки! Живой, здоровый! Дай-кось на тебя посмотреть!

Мужчина поймал старушку в объятия, расцеловал в морщинистые щеки и со словами:

- Рад видеть тебя, Ниала! – поставил на землю. Указал ей на меня: - Познакомься, это Илона. Отдаю ее под твою защиту. Надеюсь, ты хорошо о ней позаботишься. Ты же самая лучшая!

- Конечно, сынок, конечно, - растрогалась Ниала. Вперив грозный взгляд в Кайла, стоявшего со мной на руках, она строго приказала: - Следуй за мной!

Кайл потоптался на месте и попер следом, а я высунулась из своего кулька и с недоумением уставилась на Кондрада. Мужчина, широко улыбнувшись, послал мне воздушный поцелуй и помахал рукой. В ответ на подобное издевательство, я показала ему исподтишка кулак, вызвав веселый смех.

Ниала провела нас сквозь череду громадных, богато украшенных залов, поднялась на второй этаж и распахнула дверь одной из комнат, приглашая зайти.

Очутившись внутри, Кайл, повинуясь знаку старушки, осторожно сгрузил меня на кровать и вышел, а я крутила головой, оглядывая свое новое обиталище.

Белоснежная комната оказалась громадной и роскошно обставленной. Мебель, сделанная из черного дерева, была украшена золотой инкрустацией, необъятного размера пушистый ковер радовал глаз нежным бежевым цветом с замысловатым коричневым рисунком. В таком же аристократическом стиле были выдержаны оконные драпировки и кроватный балдахин, увитый золотистыми шнурами.

В то время, как я глазела на убранство комнаты, Ниала вернулась, притащив поднос с едой. Она сервировала небольшой столик у окна и позвала:

- Дочка, иди покушай, покуда воду греют.

Отказываться я не стала и с удовольствием уплела ужин за обе щеки под одобрительным взглядом пожилой женщины, которая подвигала мне поближе тарелки и приговаривала:

- Кушай-кушай, а то вон какая худенькая.

Через некоторое время в дверь постучались, и слуги начали таскать ведра с кипятком, наполняя громадную мраморную ванну. Та обнаружилась сразу за массивной дверью, скрытой алой расписной ширмой.

Налопавшись до макушки, я почувствовала, что меня клонит в сон, но матушка Ниала проявила настойчивость. Силком впихнув меня в ванную комнату, она содрала с меня рубашку и охнула:

- Ой, Боги! Что это? – разглядывая мои пока еще заметные следы от ранений и побоев.

- Бандитская пуля, - пробурчала я, залезая в чудовищное сооружение, ошибочно названное ванной, где с удовольствием вытянулась и расслабилась в горячей воде.

- Ась? – не поняла старушка.

- Это я с одним нехорошим человеком поругалась, - исправилась я, наблюдая, как она сыплет в воду порошок и взбивает пену.

- За что ж он тебя так? Как у него руки-то не отсохли? – причитала Ниала, выставляя рядом на столик батарею баночек, скляночек и флакончиков с маслами, саше и притираниями. Впрочем, ответа ей не требовалось. Я наслаждалась, прикрыв глаза и впервые за все последнее время не испытывая смущения или стыда. Красота!

Позвенев флакончиками, старушка приступила к мытью, не обращая внимания на мои протесты. Долго молчать она не привыкла и, действуя руками, не прекращала работать языком, вываливая на меня ворох прелюбопытных сведений.

- Уж как я счастлива-то, что Кондрад тебя привез! – радовалась женщина, обмывая меня мягкой тряпочкой. - Прямо сердце не нарадуется, что мой мальчик девушку себе по душе отыскал.

- А то у него выбор был скудный, - фыркнула я, наслаждаясь относительным комфортом. – Ни одной приличной девушки вокруг!

- Девушки-то были, - пропустила мимо ушей мой сарказм Ниала, добавляя в воду еще ароматизированного масла. – Да судьба-то у него ох какая трудная!

- Да? – мгновенно заинтересовалась я, поскольку этот партизан ничего о себе не рассказывал. – Почему?