Последняя гастроль : Агент 070 часть 2

Глава  О, мама мия, о баба Капа.

Ученье свет, а не ученье- здоровая психика для всех членов семьи...

   Отгремел утренник. Все остались на своих местах. Жизнь опять шла по накатанной колее. Одно только тревожило душу Николая Ивановича -не загарами первый раз в первый класс. И он с небывалым рвением бросился учить молодеж. Моцарт начал играть в 4 года, а чем Ричард хуже? Новые методики, прогрессивные системы воспитания. Лучшее детям! Монтессори, Никитины, Глен Долман, кубики Зайцева. Весь дом был обклеен карточками с надписями на двух языках: русском и немецком. Букварь для самых маленьких, первая энциклопедия, развивающие игры, интерактивная азбука, классическая музыка с утра и до ночи. Несмотря на колоссальные усилия- результат был практически нулевой. Ричард на память заучил фразы из букваря, но стоило поменять слово или букву, и мальчик ничего не мог читать. Видя слезы в глазах Николь и Ричарда, Капа встала на защиту счастливому детству.  Николай Иванович даже бывал бит мокрым полотенцем. В довершение супруга откопала статью «Не убий Моцарта» (посоветовали в садике) и заставила читать мужа вслух причем несколько раз. Немного подействовало. Мишка тоже включился в воспитательный процесс отца:

- Анекдот знаешь? «Одесса… Еврейского мальчика лет шести приводят в школу. На собеседовании его спрашивают, сколько он знает времен года… Дитя на минутку задумывается — и уверенно говорит:

— Шесть!..

Директор тактично ему намекает:

— А если подумать?.. Ну, подумай…

Ребенок снова на мгновение зависает — и говорит:

— Честное слово, таки больше не помню... Шесть!..

Директор выразительно смотрит на побагровевшую мамашу мальчика, покашливает и отправляет их на минуточку в коридор... Там мама возмущенно спрашивает мальчика:

— Ну, Семочка, и шо это таки было?!

— Мама, мама... — со слезами на глазах отвечает сынок, — я и правда не помню больше никаких «Времен года», кроме Вивальди, Гайдна, Пьяццола, Лусье, Чайковского и Глазунова!..

- Как шесть, а как же Десятников и Кейдж?»

- Они еще забыли Лятошинского и Скорика, - добавил Николай Иванович.

- Вот видишь, а правильный ответ четыре: зима, весна, лето, осень. Сбавь обороты, у них вся жизнь впереди.

            Николай Иванович немного успокоился и стал замечать, что Капиталина Спиридоновна стала задерживать на работе. Уже больше не таясь, он совершенно спокойно шел к детскому садику встретить супругу. Вечерело, родители спешили забрать своих чад, чада спешили быстрее вернуться домой смотреть мультики. Полчаса - и садик опустел. Только Ричард и Николь все еще крутились на площадке. Они лепили снежки и кидали друг в друга. Двери садика открылись и вышли дворник-сторож-слесарь Глебович с лестницей и Капиталина с различными кормушками для птиц. Женщина стала подниматься по приставной лестнице и вешать кормушки. Детки подавали. Мужчина поддерживал и шутил. Капиталина улыбалась. Гадкое чувство стало грызть Маэстро изнутри. Николай Иванович дождался, когда Капиталина с детьми ушла обратно в садик, и подошел к Глебовичу, тот складывал приставную лестницу.

- Может подсобить? - спросил Кобзарь.

- Да не, я сам справлюсь.

- А мадама твоя куда делась?

- Отошла за сумкой, только она не моя, но это пока еще.

 - О, ухлестываешь за чужой женой?

- Ой, можно подумать ты никогда так не делал, да и муж у ней тот еще кобель, говорят. На энтом деле помешанный.

Дворник- сторож-слесарь Глебович сложил лестницу и пошел в садик

-Да, как там у Штрауса в «Летучей Мыши», "...мне и в голову не могло прийти, что пока я ухаживаю за чьей-нибудь женой, какой-нибудь нахал, вроде него, ухаживает за моей".

          Выбежали дети, сразу узнали деда и стали его обнимать, следом вышла Капиталина, удивилась. Семья в полном сборе отправилась домой.  Супруг был непривычно хмур и неразговорчив.

            Николай Иванович вдруг осознал, что его привычный образ жизни может круто измениться в худшую сторону. Он всегда думал о жене как о нуле, себя же мнил целой единицей. Ну кто она, так невоспитанная деревенщина, а он возвышенный музыкант. А в принципе без Капы, он так, фантазер. Если жена вдруг уйдет, Николай Иванович просто не сможет жить. Ему придётся погрязнуть в быте, день за днем самому готовить, мыть посуду, убирать, о ужас, стирать свои носки и трусы, да он даже не знает, где включается эта адская стиральная машинка.  А Николь и Ричард? Где найти такую жену, которая так безоговорочно приняла бы приблуд и стояла бы за них насмерть? Нет, нет и еще раз нет. Капу он так просто не отдаст. Он сумеет снова завоевать ее расположение.  Ведь вмести они целая десятка. Жаль, что супруга не ведется на сладкие речи, сейчас он не пожалел бы и тысячи слов, самых лучших своих комплементов. Кобзарь даже готов сочинить поэму этой самоотверженной женщине, лучшей, что встретилась на его пути.

         Капиталина Спиридоновна тоже находилась в прескверном расположении духа. «Наверное, муж опять был у полюбовницы, ведь чего еще ему ошиваться возле садика? Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Пусть катится к своей лахудре», - думала несчастная женщина. Но думать то легко, а как сказать? Как порвать те канаты, что уже более сорока лет держат их вместе? Что скажут соседи на улице, как смотреть им в глаза?

      Рано утром Николай Иванович позавтракал, оделся и вышел во двор.  Жена прождала час, два, но муж так и не появлялся, обошла дом, вернулась и закрыла двери.

- Капочка, открой, это я!- стучал в двери Николай Иванович.