Последняя и единственная. Анна Болейн

9.Новый конфликт с Кромвелем

Следующее утро началось с напряжённой тишины. Несмотря на тёплый вечер у камина, Анна знала — покой в этом дворце всегда мнимый. И её предчувствия не обманули.

Когда она вошла в зал для утреннего приёма, Генрих уже сидел во главе стола, задумчиво листая бумаги. Напротив него стоял Кромвель, склонившийся в поклоне. Король выглядел хмурым, что не предвещало ничего хорошего.

— Ваша милость, — голос Кромвеля был сдержанным, но вежливо-натянутым. — Я получил известие, что один из ваших приближённых недавно встречался с послом испанского двора. Без официального разрешения.

Анна мгновенно насторожилась. Она знала, куда ведёт этот разговор. Испания давно ждала удобного момента, чтобы вновь вмешаться в английскую политику. И если кто-то действительно общался с испанским послом, это могло дать её врагам новый повод для обвинений.

— О ком идёт речь? — Генрих оторвался от бумаг и посмотрел на своего министра.

Кромвель бросил быстрый взгляд на Анну.

— Лорд Норрис. Его видели в саду во время разговора с испанским послом.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холод. Норрис был одним из её друзей, преданным сторонником, а главное — тем, кого её враги могли использовать против неё.

— Я сомневаюсь, что в этом разговоре было что-то, угрожающее короне, — осторожно произнесла она.

Кромвель склонил голову.

— Без сомнения, ваше величество. Но, учитывая прошлые события, любые встречи, происходящие втайне, вызывают подозрения.

Генрих поморщился, потирая виски.

— Подозрения, подозрения… Мне надоели эти вечные подозрения! Может, мне уже не быть королём, а стать судьёй, раз от меня требуют постоянно разбирать интриги?!

Анна воспользовалась моментом, чтобы мягко вмешаться:

— Тогда, может быть, стоит поговорить с лордом Норрисом напрямую? Если он невиновен, у него будет возможность объясниться.

Генрих кивнул, но Кромвель смотрел на неё слишком пристально.

— Разумеется, — наконец произнёс министр. — Но я бы рекомендовал быть осторожными. Иногда самые преданные люди могут оказаться теми, кто приносит нам наибольший вред.

Анна понимала: этот выпад был адресован именно ей.

Анна мягко подошла к Генриху и, едва заметно коснувшись его плеч, начала медленно массировать напряжённые мышцы. Он не отстранился, наоборот, тяжело вздохнул, закрывая глаза на мгновение.

— Ты слишком сильно берёшь это в голову, милорд, — произнесла она мягким, почти мурлыкающим голосом. — Быть королём — значит не только управлять государством, но и знать, когда стоит слушать разум, а когда — сердце.

Генрих скептически усмехнулся, не открывая глаз:

— И что же мне подскажет сердце, Анна? Что мой друг не мог предать меня? Или что за его словами могут стоять чьи-то интересы?

Анна склонилась чуть ближе, чуть понизив голос:

— Разве не мудрый правитель тот, кто не спешит с выводами, но позволяет событиям раскрыться перед ним? Быть может, стоит дать лорду Норрису возможность объясниться — не как обвиняемому, а как другу. Тот, кто не виновен, сам откроет истину.

Генрих чуть повернул голову, пристально посмотрев на неё. Анна знала этот взгляд — он размышлял, но уже склонялся к её словам.

— И ты уверена, что он откроет её мне? — протянул он.

Анна улыбнулась, не прекращая лёгких движений ладонями по его плечам.

— Разве ты не всегда знаешь, когда тебе лгут? Ты слишком умен, милорд.

Он тихо рассмеялся, очевидно довольный, что решение, казалось бы, принял сам.

— Хорошо, — произнёс он, выпрямляясь. — Я поговорю с Норрисом. Но если он хоть в чём-то запнётся — я не буду милосердным.

Анна кивнула, убирая руки, и отступила назад, скрывая довольство за безмятежным выражением лица. Ещё один шаг в нужную сторону.

На следующий день напряжение при дворе только росло. Анна чувствовала, что взгляд Кромвеля стал ещё более цепким, а его слова — колкими, даже если они были завуалированы вежливостью. Он явно что-то замышлял, и теперь, когда Генрих дал возможность Норрису объясниться, Кромвелю пришлось менять свою стратегию.

Анна провела утро за чтением, но не могла сосредоточиться — её мысли снова и снова возвращались к возможным действиям Кромвеля. Если он теряет влияние, то наверняка попытается вернуть его через новый удар.

Когда настало время обеда, она не спешила идти в зал. Вместо этого она отправилась в сад, надеясь немного побыть наедине и обдумать всё. Но, как оказалось, одна она не осталась.

— Ваша милость, — голос Кромвеля раздался так неожиданно, что Анна внутренне напряглась, но не подала виду.

Она повернулась к нему с лёгкой улыбкой:

— Милорд Кромвель. Какая удача встретить вас здесь.

Он медленно поклонился, но его глаза не улыбались.

— Судьба всегда сводит тех, кому есть что сказать друг другу, не так ли?

Анна вздёрнула бровь, сохраняя спокойствие.

— Если у вас есть слова, милорд, не держите их в себе.

Кромвель шагнул ближе, понизив голос:

— Король может поверить в вашу невиновность, но народ… народ легко поддаётся слухам.

Анна чуть склонила голову, будто бы в задумчивости.

— Это угроза?

— Это реальность, — ответил он без единой эмоции. — Слухи о женщинах всегда распространяются быстрее, чем их опровержения.

Анна выдержала его взгляд и, наконец, усмехнулась:

— Вы правы, милорд. Но скажите, разве я похожа на женщину, которую могут сломить слухи?

Кромвель слегка склонил голову, изучая её.

— Возможно, нет. Но история показывает, что даже самые сильные женщины падали, когда их окружали ложью.

Анна наклонилась к нему, едва слышно прошептав:

— Тогда мне стоит быть быстрее вас, милорд.

Она развернулась и, не оглядываясь, направилась к дворцу, оставляя Кромвеля стоять в саду с задумчивым выражением лица.

Анна возвращалась во дворец с лёгкой, но натянутой улыбкой, скрывая бурю внутри. Встреча с Кромвелем оставила неприятный осадок, но и дала ей понять одно — времени у неё не так много, как хотелось бы. Её враги уже начали расставлять сети, и если она не будет действовать первой, то вскоре окажется в безвыходном положении.