Последняя и единственная. Анна Болейн

10.Генрих снова заинтересован

Анна и Елизавета вошли в уютно освещённую комнату, где уже был накрыт стол. Здесь не было ни многочисленной свиты, ни громоздкой роскоши, ни напряжённого дворцового этикета. Только приглушённый свет свечей, мягкие тени на стенах и ощущение уединённости.

Генрих уже был там. Он сидел у камина, задумчиво глядя на огонь, и, услышав их шаги, поднял голову. В его взгляде мелькнуло удивление. Возможно, он ожидал увидеть привычный облик жены – в сложносочинённом наряде, с гордой осанкой и холодной сдержанностью, которую он так часто встречал в последние годы. Но перед ним стояла Анна, какой он давно её не видел: без утяжелённой короны, без вычурных украшений – просто женщина, его жена, и их дочь, сияющая от радости.

Анна легко улыбнулась и подвела Елизавету ближе.

— Я решила, что сегодня нам не нужны свидетели, — мягко сказала она. — Только мы трое.

Генрих усмехнулся и жестом пригласил их к столу.

— Ты всё ещё умеешь удивлять меня, Анна.

Она только склонила голову, скрывая лёгкую улыбку.

В течение ужина разговор тек непринуждённо. Они говорили не о политике, не о делах двора, а о простых вещах. Анна делилась забавными историями из детства Елизаветы, вспоминала, как малышка пыталась самостоятельно ухаживать за своим первым щенком. Генрих слушал с интересом, иногда кивая, иногда с лёгкой усмешкой комментируя.

В какой-то момент он отложил кубок и посмотрел на Анну.

— Ты словно другая, — произнёс он, внимательно её изучая.

Она взглянула на него, удерживая его взгляд.

— Может быть, я всегда была такой, просто ты давно этого не замечал, — ответила она спокойно.

В воздухе повисла тишина. Генрих хмыкнул, но в его глазах мелькнул тёплый отблеск.

Когда ужин подошёл к концу, и Елизавета, сонно прижимаясь к матери, едва не клевала носом, Генрих неожиданно встал и протянул руку.

— Пройдёмся?

Анна посмотрела на его ладонь, затем на него. Её сердце замерло, но она сдержанно кивнула.

— Конечно.

И, оставив спящую дочь в заботливых руках фрейлины, они вдвоём вышли в прохладную, залитую лунным светом ночь.

Анна шла рядом с Генрихом по тихим аллеям королевского сада. Свежий ночной воздух был наполнен ароматом увядающих роз и влажной земли. Луна освещала их путь, а где-то вдалеке доносились приглушённые звуки музыки из дальних покоев дворца.

Генрих молчал. Его руки были сложены за спиной, шаги размеренные, но внимательный взгляд выдавал его раздумья. Анна чувствовала, что он хочет что-то сказать, но либо подбирает слова, либо колеблется, стоит ли вообще говорить.

Она решила первой нарушить тишину.

— Я не видела тебя таким давно, — произнесла она, чуть улыбнувшись. — Расслабленным, спокойным.

Генрих усмехнулся, но не сразу ответил.

— Возможно, ты просто давно не устраивала таких ужинов, — заметил он.

Анна кивнула, принимая его слова.

— Ты прав. Может, нам стоит делать это чаще?

Генрих остановился и повернулся к ней, внимательно всматриваясь в её лицо.

— И ты правда этого хочешь?

Анна выдержала его взгляд, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Это был не просто вопрос о семейном ужине. Он хотел знать, насколько искренне её стремление быть рядом.

— Да, — тихо ответила она, но в её голосе прозвучала твёрдость. — Я хочу, чтобы ты снова видел во мне не только королеву, но и жену.

Генрих чуть склонил голову, словно обдумывая её слова. Затем он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними.

— Ты всегда была моей женой, Анна.

Его голос звучал мягко, но в нём было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Анна не отвела взгляда, хотя сердце билось быстрее.

— Тогда позволь мне снова быть ей, — прошептала она.

Его рука скользнула к её запястью, пальцы чуть коснулись кожи.

— Это опасная игра, — произнёс он.

Анна знала. Знала, что каждое её слово, каждый шаг мог стать решающим.

Генрих смотрел на Анну, и в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило её затаить дыхание. Он шагнул ближе, поднимая руку, чтобы коснуться её щеки.

— Ты всегда умела играть со мной, — сказал он тихо, наклоняясь.

Анна видела, как его губы приближаются, но вместо того чтобы поддаться этому моменту, она лукаво улыбнулась и, легко повернув голову, увернулась.

— Но ведь в игре главное — не раскрывать все карты сразу, — весело бросила она и, смеясь, сделала несколько шагов назад.

Генрих удивлённо приподнял бровь, а затем, сжав губы, ухмыльнулся.

— Ах ты, лиса, — проговорил он, качая головой.

Анна, всё ещё улыбаясь, поклонилась в шутливой манере и поспешила вперёд, оставляя его позади.

Генрих не двинулся с места, наблюдая, как Анна удаляется с лёгкой, почти танцующей походкой. Он провёл рукой по лицу и усмехнулся.

— Значит, так, — пробормотал он себе под нос.

Он не мог отрицать, что этот её вызов пробуждал в нём азарт, который давно угас. Слишком долго все вокруг старались угодить ему, делать так, как он хотел. А она… Она снова бросала ему вызов, снова разжигала в нём охотничий инстинкт.

Анна же, свернув за угол, остановилась и глубоко вдохнула. Её сердце билось чаще, чем она ожидала. Возможно, она слишком смело сыграла, но сдаваться не входило в её планы.

Она должна удержаться. Должна выстоять.

На следующий день Анна проснулась с первыми лучами солнца, скользящими сквозь тяжёлые гобелены её покоев. Тишина утреннего дворца была обманчивой и густой , а день сулил очередные испытания.

Она неспешно встала, позволив служанке помочь с платьем. Сегодня она выбрала более сдержанный наряд — благородные оттенки зелёного с золотой вышивкой, подчёркивающие её статус, но не вызывающие ненужного раздражения у врагов.

Когда она вышла в коридоры дворца, первые взгляды уже ловили её движения. Кто-то кланялся с уважением, кто-то — с притворной покорностью, но почти все смотрели с интересом. Король снова проводил с ней время. Это было одновременно и победой, и опасностью.