Последняя и единственная. Анна Болейн

25. Падение Кромвеля

Лекарь вошёл в тронный зал, склонив голову перед королём. Генрих жестом велел ему говорить, не терпя задержек.

— Ваше Величество, угроза выкидыша, первые три месяца беременности — самый опасный период. А срок королевского дитя, по моим наблюдениям, не больше месяца, скорее две-три недели.

В зале повисла тишина. Генрих нахмурился, пальцы сжались в кулак.

— Ты уверен?

Лекарь кивнул.

— Да, Ваше Высочество. Я наблюдал за многими беременными женщинами и могу определить даже на таком сроке. Королеве нужен полный покой. Любое волнение может привести к трагическим последствиям.

Король медленно выдохнул, будто сдерживая гнев и тревогу.Как он мог сомневаться в её верности, она всегда была верна ему и это его ребенок , он появился в святой день , когда они впервые за долгое время снова стали близки.

— Что ты предлагаешь?

— Королева должна избегать любых стрессов. Полный покой, хорошее питание и уход. Я буду приходить ежедневно, чтобы наблюдать за её состоянием.

Генрих молча кивнул, затем обвёл взглядом зал.

— Никто не смеет тревожить королеву без моего личного разрешения. Фрейлины пусть следят за ней, а ты будешь докладывать мне ежедневно.

Лекарь снова склонил голову.

— Разумеется, Ваше Величество.

Король провёл рукой по лицу, погружённый в мысли. Всё ли он делает правильно? Успеет ли защитить Анну и их ребёнка?

Генрих сжал челюсть, глубоко вдохнул, затем резко выдохнул. В тронном зале было напряжённо, все ожидали его решения.

— Соберите совет, — коротко бросил он, поднимаясь с трона.

Советники, едва переглянувшись, тут же бросились исполнять приказ. Через четверть часа в зале собрались все важные лица королевства. Генрих обвёл их тяжёлым взглядом.

— Лекарь подтвердил, что срок моего будущего ребёнка — около месяца, — голос его был твёрдым, без тени сомнения. — А брат королевы прибыл в замок всего неделю назад.

Он выдержал паузу, давая советникам переварить информацию.

— Таким образом, ни у кого не должно быть ни малейших сомнений: это мой ребёнок.

Никто не осмелился возразить. Кромвель, стоявший чуть поодаль, сохранял непроницаемое выражение лица, но король чувствовал, что тот что-то просчитывает в уме.

Генрих наклонился вперёд, опираясь руками о стол.

— Любые слухи, намёки, обвинения против королевы — это предательство. И оно будет караться как измена короне.

Советники единогласно склонили головы.

— Да здравствует королева! Да здравствует наследник! — раздались голоса.

Генрих молча кивнул, но внутри всё ещё не отпускало тревожное предчувствие.

Совет разошёлся, но напряжение в воздухе не рассеялось. Генрих остался в зале, задумчиво барабаня пальцами по резному подлокотнику трона. Он не сомневался в Анне, но слишком хорошо знал, что враги не успокоятся, даже несмотря на его заявление.

Вскоре дверь приоткрылась, и вошёл один из его верных людей — тот самый, кому он поручил следить за Кромвелем. Мужчина почтительно поклонился.

— Ваше Величество, мне удалось узнать, что Кромвель неоднократно встречался с несколькими советниками втайне от остальных. Кроме того, в его покоях побывал человек, известный своими связями с французским двором.

Генрих сжал челюсть.

— Значит, заговор всё же зреет.

— Похоже на то, Ваше Величество. Но доказательств пока недостаточно, чтобы предъявить обвинение.

Король кивнул.

— Продолжай следить. Если узнаешь хоть что-то — немедленно докладывай мне.

Шпион склонил голову и бесшумно вышел.

Генрих провёл рукой по лицу. Он не мог позволить, чтобы сомнения или интриги угрожали Анне и их будущему ребёнку.

«Надо быть на шаг впереди», — твёрдо решил он и, поднявшись, направился в покои королевы.

Прошло несколько дней.

В покоях Кромвеля было тихо, лишь потрескивал камин, разгоняя ночную прохладу. На массивном столе валялись бумаги, покрытые размашистыми пометками, но сам хозяин комнаты был занят далеко не государственными делами.

На кровати, среди смятых простыней, лежала Джейн Сеймур, её светлые волосы разметались по подушке. Кромвель, полураздетый, сидел рядом, опершись на локоть, и что-то негромко говорил ей.

Но их уединение было грубо прервано.

Раздался громкий, уверенный стук в дверь. Кромвель резко обернулся, напрягся.

— Милорд, откройте, — прозвучал твёрдый голос.

Он вскочил с постели, торопливо набрасывая халат. Джейн тоже подскочила, её лицо побледнело.

— Томас… что это значит? — прошептала она, испуганно хватая простыню, чтобы прикрыться.

Но ответа она не получила. Дверь с силой распахнулась, в покои ворвались вооружённые стражи во главе с лордом Одерли.

— Томас Кромвель, вы арестованы по обвинению в измене короне!

Кромвель замер, но затем выпрямился, пытаясь сохранить достоинство.

— Это абсурд! На каком основании?..

Одерли жестом велел стражникам.

— Ваша вина доказана. Вас видели с людьми, связанными с французским двором. Вы замышляли заговор против короля.

Кромвель сжал кулаки, но его протесты заглушил крик Джейн.

— Нет! Вы не имеете права!

Одерли бросил на неё холодный взгляд.

— А вас, леди Сеймур, придётся проводить к королю. Ему, без сомнения, будет интересно узнать, чем вы занимались в покоях изменника.

Джейн побледнела ещё сильнее.

Кромвеля схватили, заломив руки за спину. Он вырвался, но стражники были сильнее.

— Это ошибка! — крикнул он, но его слова уже ничего не значили.

Вскоре его вывели из покоев, а Джейн, закутанную в плащ, повели следом.

Когда Кромвеля привели в тронный зал, Генрих VIII сидел на возвышении, устремив на него тяжёлый, ледяной взгляд. Возле короля стоял главный юрист короны, а рядом – несколько членов Тайного совета.

— Томас Кромвель, — голос Генриха звучал спокойно, но в нём угадывалась гроза, — ты обвиняешься в измене короне, заговоре… и, как выяснилось, в тайном браке с Джейн Сеймур.