Последняя искра: выпустить когти • Творения Великих 3

Глава 10. На языке стихий

Огонь окружил, будто взял под защиту, а Дракула возвышался надо мной грозовой тучей. Худощавое лицо удивлённо вытянулось, и тонкая снежная пелена безразличия... наконец опала, как вуаль. Освободила прежние, такие любимые черты. Черты знакомые, но измученные. Измученные усталостью и болью. До кровавых борозд исхлёстанные борьбой, которая будто день и ночь шла внутри тела.

– Что с тобой стало? – мысленно или вслух спросила, не понимала. Я хотела коснуться лица, но Велор отшатнулся. Глаза, полные звериной настороженности, пристально следили за каждым моим движением. За каждым поворотом головы и шевелением губ!

Я сглотнула. Инстинкты не дают сбой. Они рудимент животного прошлого, и раз в пульс бил в набат, а тело до краёв наполнилось дрожью, значит, впереди опасность.

Но разве могла я отступить?

– Что с тобой стало? – прошептала теперь отчётливо и кончиками пальцев коснулась скулы Велора. – Что с тобой стало здесь... без меня?

Вопреки острому взгляду, Дракула не отстранился, и я осмелела. Шагнула вплотную. Ладонь и пальцы утонули в иллюзорной дымке, искажающей лицо вампирюги, легли на щеку, и Велор замер. В ту секунду он как никогда напоминал статую прекрасную, но безмолвную. Лишённую тепла и жизни. Но во мне ещё тлело. Горело! И я без сомнений, без страха провела пальцами от щеки Велора к виску. Погладила высокий лоб, стёрла глубокие складки задумчивости, и Дракула... устало склонил голову. Как зверь поддался ласке! Но стоило Велору прикрыть глаза, тени прошлого, противясь свету огня, побрели по бледным скулам.

Тёмные разучились обращаться к истинной сути? Этот тезис пора опровергнуть, потому что тени на лице Велора определенно были живыми. Переплетались, оттеняли и без того выразительные брови, сводили их в хмуром раздумье и брали горло в тиски. Перекрывали дыхание.

– Дыши, – подалась я вперёд в надежде, что Велор откроет глаза и злой мрак схлынет. – Дыши, глупый ты Дракула!

Грудь Велора дрогнула, будто от разряда, и опала. Словно сердце встало. Я испугалась.

– Ну же! – закричала, ударила Дракуле кулаком в грудь, и пламя вокруг поднялось с новой силой. Выросло колонной до потолка и волной, с размаху обрушилось на нас потоком жидкого золота.

Исчезли тени или затаились до поры, я не понимала. Жар прошил меня насквозь. Я ухватила ртом воздух и сделала единственное, чего требовала моя истинная натура − прильнула к холодным мужским губам. Заставила их подчиниться, раскрыться, а затем выдохнула всю страсть, которая во мне была.

На искусственное дыхание это мало походило, но лёгкие Велора развернулись в спасительном вдохе.

– Ну же! – в запале снова зарядила я кулаком вампирюге в грудь. – Дыши! Дыши, чтоб тебя!..

Выдох. Несоизмеримо долгий, со стоном, а затем... вдох. Я с облегчением засмеялась. Обняла лицо Велора ладонями и сама не заметила, как задышала в унисон, подстроилась в ритм. И это было хорошо. Правильно. Наши с Велором настройки совпадали. Наконец совпадали! Сомнения разлуки сгорели в очищающем пламени, даже дыма не оставили, а я поняла – я до сих пор у Дракулы внутри. Если не в теле, то в мыслях уж точно.

– Элиза...

Не голос, а рык. Утробный, опасный, но мелодичный и чарующий.

– Я здесь, – свой голос едва писком мышиным не показался. – Я рядом, Велор. Ты только дыши.

Тонкие пальцы в ответ легли на мою ладонь, удерживая её на щеке. Тёмный первобытный зверь, который, без сомнений, таился в Дракуле по праву происхождения, сдался. Может, вспомнил, что такое быть человеком. Что значит быть дома. Быть любимым.

– Здравствуй, – с улыбкой шепнула я.

– Здравствуй, – не открывая глаз, ответил Велор, и уголки его тонких губ дрогнули в такой знакомой улыбке.

У меня сердце от радости заколотилось во всю. Это походило на транс. Небылицу на дне сознания! Огонь, взявший нас с Велором в кольцо, будто смёл лишнее, и остались только мы вдвоём. Посреди пустыни, в эпицентре апокалипсиса.

Я отняла руки от лица Велора. Коснулась груди, утянутой в камзол, расшитый инеем, и алые змейки сорвались с пальцев.

– Ты сжигаешь меня, Элиза, – кажется, губы Дракулу не слушались. – Сжигаешь, и я не знаю, что мне теперь...

– Прости, – отпрянула я с сожалением.

– Нет. Я хочу чувствовать, – на ощупь отыскал Велор мои пальцы и прижал к груди так, что на подушечках наверняка останутся вмятины от серебряных пуговиц. – Позволь ещё немного...

Дракула замер, и пелена с его лица окончательно спала. Я тихонько ахнула. Ощущение нереальности усилилось, когда вороные пряди, выпавшие из тугого узла на затылке, словно... омертвели. Засеребрились инеем седины, в то время как лицо вампирюги осунулось, и лишь глаза живо сверкали. Вот только…

Правую радужку теперь всецело заливала незнакомая синева. Морская, глубокая. Левый же глаз остался исконно серым. Лишь пара искорок огня сновала по кругу. Расцветала янтарём, гасла, но неизменно проявлялась вновь, будто и впрямь питалась моим пламенем, которое я отдала Велору на Земле.

– Никто тебя не тронет, Элиза, – прошептал Велор, стоя несоизмеримо далеко и в то же время волнующе близко. – Мне целый мир не помеха. Если придётся, я его дотла сожгу. Всем пожертвую...