Последняя искра: выпустить когти • Творения Великих 3

Глава 7. Эмпатия – не симпатия

Лилет не отступила. С наглой ухмылкой отбила первый удар. Присела, увернулась от кулака, скосившего бы её, как травинку. За ним ещё несколько ударов ушли в пустоту, а разбойница дрогнула в обманном манёвре и полоснула дракона клинком по плечу.

Шарар с шипением отпрянул. Зашипела и я, вопреки предупреждениям Эданы взявшись плавить металл на запястьях.

– Лиззи!

– Вспоминай исцеляющую руну, – рыкнула я. – Быстро!

Эда заёрзала, но я стиснула зубы. Понимала, если Шарар пришёл один, а шайка Лилет решит в полном составе собраться под одной крышей, даже дракону не выстоять. Не в человечьем обличии.

Внизу раздались возгласы и грохот. Я заторопилась. Напряглась так, словно меня со всех сторон в тиски взяли! Шарар тем временем выхватил крепкий удар ногой в грудь, сложился пополам, но исхитрился и ухватил Лилет поперёк тела. Поднял наёмницу над полом, как пушинку, и с размаху швырнул в стену.

Посыпался песок и штукатурка.

Лилет сдавленно охнула. Свалилась на пол кулём, выронила один из клинков, и я думала, больше не встанет. Не сумеет! Но разбойница стиснула оставшееся оружие и медленно поднялась на ноги. Пошатнулась, словно пьяная, и нахально оскалилась, подзывая дракона неприличным жестом среднего пальца.

– Дрянь! – рыкнул Шарар и ринулся в атаку. В гневе он стремительно терял человеческий облик. Кровь на его плече давно перестала сочиться, запеклась и свернулась от жара, а на драконьей шее всё яснее проступал узор из ромбовидных чешуек.

Даже пальцы Шарара становились длиннее. Ногти темнели и заострялись с каждым новым ударом.

– О-ох... – отклонилась Лилет и чудом осталась жива, когда драконьи когти, оставляя в воздухе алый огненный след, едва не полоснули по её горлу!

Наёмница растерялась на долю секунды и схлопотала кулаком в живот. Хекнула, переломившись пополам, и застонала от удара крепким драконьим локтем промеж лопаток.

Растеряв всю грациозную текучесть, Лилет рухнула плашмя. Судорожно сжала клинок, но Шарар очухаться разбойнице не дал. Сгрёб в охапку.

Запахло палёным.

Под драконьими пальцами затлела одежда, начала плавиться кожа, и наёмница взвыла. Извернулась, ударила клинком дракону в бедро, но лезвие разорвало брючину и выдало сноп искр, встретившись с неравным по силе противником – драконьей чешуёй.

– Шарар! – вскрикнула я, когда дракон с размаху швырнул Лилет на пол, выбил хриплый стон и тут же снова подхватил размякшую разбойницу. Силком поднял женщину на ноги и стиснул пальцы на глотке.

− Пр-рощайся с миром, − пророкотал не Шарар, а истинное чудовище с кровожадным оскалом.

Лилет с хрипом выронила кинжал и вцепилась в когтистую лапу обеими руками. Отчаянно скребла по чешуе ногтями, пыталась разжать стальной хват, но кожа на её руках и горле стремительно покрывалась волдырями. Ещё немного, и драконий огонь сварит её вены вкрутую, а тонкая − теперь невинно-беззащитная шея − обуглится и рассыплется прахом.

Я охнула. Сомнений быть не могло. Шарар убьёт Лилет. Убьёт прямо сейчас!

Смерть, тем более такую жестокую, мне видеть не доводилось. На моих глазах умерла только Нина, но, как ни странно, морок Велора до сих пор укрывал те уголки памяти, потому жутких подробностей я не помнила. Но сейчас испугалась. Как дура испугалась за жизнь разбойницы!

Это было глупо − жалеть того, кто тебя пленил, но... кажется, это было выше меня. Дар Ириты призван нести жизнь, а жизнь – величайшее сокровище, и я, пусть не по своей воле, но одна из тех, кто призван это сокровище оберегать. Я целитель.

Разум вопил благим матом, но стоило осознать предназначение данной мне силы, запястья обожгло, а перед глазами легла непроглядная пелена чужих чувств. Моя теория оказалась верна – вместе с даром исцеления в наборе шла эмпатия. Вернее, дар усилил мою способность сопереживать, возвёл сострадание в сотую степень и наделил меня умением ощущать чужую боль, как свою. Будучи с Эданой в купальне я не поняла, что к чему и почему ощущаю ее безысходность, как свою. А затем и эльфийка Алавия... я приняла в себя ее тоску по кому-то бесценно-дорогому, но наверняка ушедшему за Пелену, и теперь чувствовала нечто схожее. Я чувствовала боль Лилет так же остро, как недавнюю тоску Эданы и застарелое горе хозяйки купален. Переполнялась страхом, он привкусом крови оседал во рту, но я упрямо тянула нити эмоциональной связи на себя. Забирала боль. Впускала её в своё тело, и не могла остановиться.

– Что за?.. – рыкнул Шарар.

Ожоги на шее Лилет выцветали. Заживали сами собой! Дракон выругался, сжал пальцы до противного скрежета чешуи, и носки наёмницы оторвались от пола. Но в тот миг, когда я была готова умереть вместе с разбойницей, а может, и вместо неё, моё сознание словно расщепилось. Открылась потайная дверь, и сквозь неё хлынула необузданная драконья ярость. Она кинулась на меня, как дикий огонь, который выжигает гектары леса. И пусть ярость была чужой, она придала мне сил и расплавила нити чужого страдания.

Усилием воли я распалила своё пламя внутри. Запястья зажгло нестерпимо, а я знай себе поддала жару.

Прав был лекарь, магия во мне восстанавливалась с невероятной скоростью. Камни огня в жаровне сохраняли баланс, уберегали меня от перегрева, но я не отдавала камням магию с самого утра… Потому мое живое пламя бросилось грызть путы, а те лихо жгли металлом кожу.