Последняя искра: выпустить когти • Творения Великих 3

Глава 2. Мягкой посадки, дамы и господа

Кажется, я визжала. Кувыркалась в воздухе и визжала, пока земля неумолимо приближалась. Из песка, точно живые, вырастали барханы, островки колючих кустарников и даже обломки песчаных колонн, с высоты птичьего полёта напоминавшие копья-зубочистки.

Горло сорвало от крика, а я словно на невидимую сеть налетела. Падение замедлилось, но высота без труда вернула скорость.

Новая магическая сеть. Я вновь утонула в сгустившемся на жалкий миг воздухе, а огромная крылатая тень уже ринулась за мной.

 Кто? Может, сама смерть в ту секунду заслонила чёрным саваном мир?

Толчок. Снова сгустившийся воздух замедлил падение, и холодные родные руки обхватили меня поперёк тела. Вспышка драконьего гнева изнутри обдала жаром, грозясь сжечь чужой злостью и ревностью, но тотчас схлынула. Велор обнял меня так крепко, словно от того зависело, сроднимся ли мы на молекулярном уровне? Погибнем вместе, ударившись о землю?

Я обхватила ногами Дракулу в ответ.

Нас кидало и кувыркало. Воздух отказывался подчиняться вампирюге. Не раскидывал больше замедляющих сетей. Хлестал по ссадинам, пытался нас растащить, но я сжала вампирюгу в ответных объятиях так крепко, как никогда прежде.

Бред, конечно, но в секунду столь удивительной близости мне на миг увиделось, как Велор смеялся бы, обними я его так, прямо до хруста костей. Обними тогда, когда смерть ещё не дышала в лицо перемешанным с песком дыханием.

– Ведьма, давай! – отчаянно заорал Дракула неведомо кому и уткнулся мне в шею.

Крылатая тень настигла нас, погасив солнечный свет. Драконьи когти приближались, но вместо огненного залпа нас обступили мириады крохотных капель. Водяной туман!

– Дава-ай! – срывая горло, заорал вампирюга снова, и вода явилась на зов ниоткуда. Холодная, перемешанная с тугим воздухом... Она сомкнулась хрустальной клеткой, и нас с Велором влепило друг в друга, как пазлы. Как идеальные детали конструктора.

Дышать не получалось. Все раны от воды разом зажгло, а разочарованный рык Шарара из-под завесы звучал глухо.

Дракон просчитался. Попытка избавиться от Дракулы провалилась. Вода свела нас так крепко, точно близнецов в утробе, и змеиные когти сомкнулись снова. Но на сей раз Шарар рванул вверх с двойной добычей.

Острые наросты на лапах вспороли защитный водяной пузырь, и вода ослабла. Схлынула, возвращая право дышать свободно.

– Лиза, Лиз...

Велор хрипел и шептал, прижимая меня к себе в тесном плену драконьих когтей, а я криком кричала ему в грудь. Давилась кашлем, слезами и впивалась ногтями в его кожу до кровавых росчерков.

– Ве... Вел… – язык отказался изрекать имя Дракулы.

Два падения с высоты за час – благодатная почва для сумасшествия. Малой кровью обойдусь, если всего лишь заикой останусь.

– Тише. Я здесь, Искорка¸ – холодные пальцы путались в волосах и до боли впивались в лопатки и поясницу. – Здесь. Не оставлю.

И я затихла. Близость Велора успокаивала, да и кручёная пугающая руна на его груди больше не жалила холодом. Магия в ней теряла силу, уступая место той силе, что таилась у кровопийцы внутри. Теперь я её нутром чуяла.

Чуяла воду.

Ощущала воздух.

Две стихии в одном теле.

Шарар с рыком вновь принялся парить, расправив крылья, а я выпала из реальности на мгновение. Ревность дракона, моя боль и путаница Велоровых чувств рухнула на меня водопадом и словно оглушили.

– Пусти меня… Пусти, – молила, задыхаясь от страха, жажды и неуместного, но неуёмного желания не то самой впиться в Велоровы губы, не то позволить ему обжечь ледяным поцелуем.

– Держись крепче, – выдохнул Дракула так тихо, что пришлось читать по пересохшим губам, и ослабил хватку. Попытался снова призвать в защиту воду, а я стиснула его рёбра до хруста.

Шарар вновь принялся кружить над чахлыми зарослями кустарников, осыпанными песком, словно золотым пеплом. Земля приблизилась. Сквозь перекрестья драконьих когтей всё чаще стали видны макушки крыш домов, погребённых под тоннами песка, и верхушки почерневших от зноя пальм. Тень хвостатого ящера пугающе разрасталась на песчаном полотне дюн, описывала широкие круги, а значит, ошибки быть не могло – Шарар готовился к посадке.

– Только не это, – со стоном выдохнул Велор.

Я извернулась и глянула вниз. Земля под нами по-прежнему плавилась от жара, но словно медленно оживала. Причиной тому оказался оазис. Огромный, один из немногих, неуничтоженных пустыней. Он прорезал песчаную желтизну такой непривычной зеленью, что в глазах рябило.

На миг мне почудилось, будто я схожу с ума, и всё это – издёвка воображения! Но нет, Велор тоже видел островок жизни посреди пустыни и стремительно мрачнел.

Чуть поодаль, за чередой дюн восставал заброшенный и выжженный солнцем каменный город. Время и ветры обратили его стены в крошево. Иссушенные солнцем лианы оплели прорехи и навалы камней. Но над руинами, как бессменные воины-стражи, восставали три конусообразные башни из алого камня – храм Ворта.

Тряхнуло, когда Шарар сменил курс, и свернул к оазису. Блеск воды ослепил. Я облизала ссохшиеся губы и с опаской глянула на Дракулу. Он не сводил глаз с водной глади, и я чувствовала, как задолбилось у него в груди сердце. Но впервые видела, чтобы непоколебимый Воин Ночи испытывал такой страх.