Последняя искра: выпустить когти • Творения Великих 3

**Междуглавие_Шарар**

Шарар едва помнил детство. И пусть по драконьим меркам он был ещё юн, воспоминания о нежном возрасте растворились под натиском лет и знаний.

Но даже несмотря на долгий драконий век, Шарар не встречал существ, подобных тому тёмному, что стоял сейчас перед ним. Дрожал, сочился изнутри страхом, но упрямо не двигался с места и глядел, высоко подняв голову.

Двоедушник... Дракон чуял, как стихии воздуха и воды сплетаются внутри Воина Ночи. Лада меж ними не было, и они лупили друг друга изо всех сил. Пытаясь выбраться на волю и завладеть телом. Смертоносные и опасные, одичавшие под гнётом сдерживающей руны у тёмного на груди.

Глупец! Стихию нельзя запирать. Ей нужно внимать. Вслушиваться в её дикий, первозданный мотив. Тогда она ответит взаимностью. Тогда встанет на твою сторону! Но сейчас воздух тёмному не товарищ. Чует его слабость.

Шарар и сам чуял. Но терпеливо ждал, пока тёмный покинет оазис и сам загонит себя в ловушку древнего города. Уж из каменного лабиринта кровопийце не уйти.

– Эй, ящерка!

Воздушные потоки заставили дракона едва качнуть головой. Он засмеялся бы сейчас, наверное, если бы мог.

«Просишь огня, тёмный? – промолвил про себя Шарар. – Ну, бери», – и выдал столб ярчайшего племени.

Спасаясь от водопада огня, кровопийца наконец сдвинулся с места. Припустил к павшим стенам песчаных домов и растворился в завалах внутренних дворов и площадей. Но Шарар и не пытался попасть в тёмного. Понимал, чего тот ждёт. И почему, едва дым развеялся, снова предстал перед Шараром и швырнул воздушный заряд.

Кровопийца ждал, пока человечек спрячется за стенами храма. Потому и щурился так нагло. Швырял жалкие шпильки – воздушные клинки.

Что ж, хорошо. Можно и подыграть. Девочке и впрямь лучше не видеть, как Шарар превратит наглеца в горстку пепла. Человеческие женщины впечатлительны, а власть кровопийцы над пламенеющим началом Лизы слишком велика.

Она думает, что любит его.

Какой вздор!

Спотыкаясь и утопая ступнями в песке, Лиза наконец добралась до разваленных стен храма. Взобралась по навалам камней. Распрямилась в прорехе и обернулась.

Шарар покачивался от каждого удара воздушным потоком, но не сводил глаз с тонкой женской фигурки. Казалось, он воочию видел, как сияют глаза его величайшей страсти. Сияют слезами.

Свет с ней! Пусть думает, что хочет. Пусть его человечек злится и бьётся в его объятиях, объятиях Шарара. Тёмного сегодня не станет, богиня дракону свидетель! И когда это случится, ниточка связи между кровопийцей и человечком – наверняка созданная клыкастым ублюдком потехи ради, – истлеет во времени. Людская память коротка, чувства изменчивы, а просторы драконьего материка поистине завораживают. Лизе понравятся Драконьи земли, дикие и свободные. Там будет где развернуться её пламени.

Лишь несколько городов ютятся у Светлого моря. Яркими точками сияют огни в ночи, словно одинокие светлячки. Но даже там им никто не помешает. Там они останутся наедине.

Шарару на миг почудилось, будто он уже дома. Парит средь горных цепей и воздуха, залитого ярчайшим солнцем. Оберегает свою драгоценность, избранницу своего огня. Любуется ею, наслаждается её пламенем...

Дракон мотнул головой, но наваждение усилилось. В памяти воскрес вкус мягких женских губ. Вспомнились обжигающие прикосновения узких ладоней и непокорность, присущая лишь пламени.

Нет. Эта маленькая женщина ещё не знает своей колдовской силы. Невольно творит немыслимое с магической оболочкой Шарара. Заставляет хотеть того, о чём помыслить раньше не смелось.

Значит, выход один. Отныне Шарар не примет обличье, подобное человеческому, рядом с Лизой. Его страсть – непонятная и дикая –слишком велика. Вынуждает забывать обо всём на свете! Забывать себя.

Решено. Шарар не отпустит иномирянку. Унесёт в горную страну, где их никто никогда не найдёт. У Лизы будет всё, что пожелает, а Шарар станет оберегать смертное существо. Но, во имя света, никогда больше не примет человеческий облик!

Это невыносимо – сдерживать страсть рядом с той, что одним взглядом пробуждала самое горячее желание обладать.

Странно, что тёмный до сих пор не испил её крови. Но быть сильнее дракона, обладать волей крепче, клыкастый попросту не мог. Это немыслимо!

Тогда почему же?..

Пламя до сих пор танцевало на камнях, обожжённых драконьим пламенем, поедало ветви кустарников и погибшие от засухи плющи. Солнце нещадно слепило, и пламя в груди дракона, подстёгнутое волной ревности, завелось как сумасшедшее.

«Лизе понравятся драконьи земли, – убеждал себя дракон. – Она полюбит горы так же крепко, как Шарар любит её – крохотную человечку с пламенем горячее солнца в душе».

– Беги, Лиз! Беги!!! – кровопийца за малым не сорвал голос. – Это шанс!

Человечек скрылась из виду, подстёгнутая криком тёмного, и Шарар развернул шипастую морду к сопернику.

Игры закончились.

Чешуйчатый зверь излился в струе обжигающего пламени и ринулся к завалам, кроша под лапами камень и взбивая хвостом песок.