Последняя из клана Чи Су

Глава 20

— Один из ключевых моментов нашего с вами занятия — умение культивировать в паре, — шелестящим голосом вещал наставник Чанпу, расхаживая по классной комнате.

Цин сидела так тихо, чтобы не дать старикашке ни единого повода прогнать её.

Занятия снова возобновились, после того как вчера вечером все ученики и наставники вернулись в академию. В их отсутствие Цин вместе с Лан-Лан обшарили весь третий этаж вдоль и поперек, но... Разумеется, они так и не обнаружили, где находится хранилище. Главный наставник Янлин хорошо постарался. Даже слишком.

Погода за окном совершенно не радовала. Хмурые тучи бродили по небу. Ветер выл. Впрочем, настроение у Цин было под стать погоде. У неё жутко болела голова, ведь прошлой ночью Цин почти не сомкнула глаз, переписывая сутры. Но она не жаловалась. Так она могла отвлечься от мыслей о Юшенге, неустанно преследовавших её в последние дни. Он словно вознамерился свести Цин с ума, без спроса проникая в её сны и мысли. Но что ещё хуже, ей снился слепой предсказатель. Он указывал на Цин своим скрюченным пальцем, а в его незрячих глазах читался немой укор.

— Во время культивации вы обменяетесь духовной энергией со своим партнёром, — продолжил наставник Чанпу. — Почувствуете его ци...

— То есть партнёр увидит мою ци? — внезапно перебила его Цин, только представив, чем может закончиться такая культивация.

Го Мэн Яо громко и испуганно ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Юйси болезненно толкнула Цин в бок.

Наставник Сан Чанпу бросил на неё злобный взгляд.

— Госпожа Юй, — его голос сочился ядом. — Вы снова захотели за дверь? Вам нравится там проводить занятия?

— Нет, — отозвалась Цин и поморщилась. В левом виске болезненно запульсировало.

— Тогда сидите молча! — крикнул наставник Чанпу и тут же зашёлся приступом кашля. — Гадкая девчонка!

Он схватил со стола дощечку и стремительно подошёл к ней, но внезапно замер, уставившись на сутры, что лежали перед Цин.

— Это что такое? — взревел он. Цин видела, как его глаза в одно мгновение налились кровью. — Я вас спрашиваю, что это такое, девица Юй?

— Это «Алмазная сутра»[1], которую вы просили переписать за праздники, — ответила Цин.

После её слов в классной комнате воцарилась оглушающая тишина. Лица всех учеников разом обратились к Цин.

— Я? — змеёй зашипел старикашка. Его собственное лицо приобрело пурпурный цвет. — Я просил переписать?

— Да, — кивнула Цин, совершенно сбитая с толку. Она не могла понять, за что он так взъелся на неё. И почему вдруг все замолчали? — Вы. Сутры принесла мне Хоу Сянцзян.

— Кто? Я? — послышался сзади изумлённый голос Сянцзян. — Что ты такое говоришь, Юй Цин? Ничего я тебе не приносила! Зачем ты это придумала?

Обернувшись, Цин взглянула на неё, но Сянцзян и впрямь выглядела так, словно не заходила к ней в комнату в день празднования середины осени. И Цин бы поверила этому её возмущённо-обиженному взгляду и подрагивающим розовым губам, если бы лично не брала тем вечером сутры из её рук. Жаль, что этого никто не видел.

— Да, Хоу Сянцзян, именно ты, — уверенно заявила Цин. — Я говорю правду!

— Наставник Сан Чанпу, клянусь, я ничего не приносила госпоже Юй! Я знаю о вашем запрете на «Алмазную сутру», — чуть ли не плача, выпалила Сянцзян. — Юй Цин, почему ты клевещешь на меня? Я ведь была так добра к тебе и даже извинилась перед тобой! Шун не даст соврать мне!

— Сестрица Юй, — тут же раздался тягучий голосок Шун. — Хоу Сянцзян говорит правду! Зачем ты оговорила её? Ты поступаешь некрасиво!

«Ах ты мерзкая лгунья!» — думала Цин, смотря в перекошенное лицо Сянцзян.

И всё же Цин не могла не отдать Сянцзян должное. Она всё продумала до мелочей. Даже Шун с собой взяла, чтобы та смогла подтвердить её слова. А она, Цин, так легко попалась в её ловушку. Глупая!

— Госпожа Юй, почему ты такая неблагодарная? — всхлипнула Сянцзян. — Я ведь не сделала тебе ничего дурного! Хранитель Юшенг, ты видишь? Она оклеветала меня! Она ненавидит меня и хочет опозорить перед всеми! Наставник Чанпу, моя честь, честь дочери небесного генерала Хоу Хонга, запятнана! Неужели вы оставите это просто так?

Сянцзян не сдержалась и расплакалась. Шун бросилась успокаивать её.

— Госпожа Юй! — пыхтел от злости наставник Чанпу, подойдя к её столу. Деревянная дощечка с громким стуком опустилась на его край. — Я вас предупреждал, что в следующий раз вы будете отбывать наказание, стоя на коленях! Ступайте во двор и стойте там до тех пор, пока у вас не возникнет желание извиниться перед госпожой Хоу, которую вы оклеветали! Впредь будет вам уроком!

Всё внутри Цин взбунтовалось против этого. Её ноздри гневно раздувались. Извиняться перед Сянцзян? Она не станет! Ни за что!

Уже по привычке Цин поднялась со своего места и направилась в коридор, а затем вышла на улицу.

Погода окончательно испортилась. Небосклон затянуло тёмными серыми тучами, обещавшими обрушиться на землю проливным дождём. Дул пронзающий ветер, едва не сбивая Цин с ног.

Но Цин была так рассержена, что не замечала всего этого. Она спустилась со ступеней и, повернувшись к ним лицом, опустилась на колени. Каменная плитка была твёрдой и ледяной.