Последняя из Лерок. Часть 1

Глава 1. Как, кто, что, где…

За полгода до событий пролога.

…Трудно дышать. Ночной ветерок из открытого окна мягко обдувает мои щёки, веки. Мне больно, но это странная боль, она где-то глубоко и не мучает меня, будто я ещё сплю или наблюдаю за всем со стороны. Кажется, я лежу на полу, мне холодно и неудобно. Что-то придавило меня сверху, мешает встать. Открываю глаза, в неясном свете луны приглядываюсь... Это женщина, и она мертва. Её кожа холодная, почти прозрачная. Широко раскрытые невидящие глаза смотрят мимо меня, губы приоткрыты, волосы в крови. Это мертвое тело придавило мне ноги, на него навалено ещё несколько. Я вижу вокруг изувеченные женские тела, полуобнажённые мужские, на них зияют страшные раны, дальше всё тонет во тьме. Мои чувства притуплены, я не ощущаю ни брезгливости, ни ужаса. Сил нет встать, пытаюсь ползти, скребу руками. Ищу выход в темноте, натыкаюсь на какие-то препятствия, стены.

Не знаю, сколько уже так ползу по телам и каким-то обломкам. Теперь я ощущаю всё ярче, от мерзкого запаха жутко тошнит, накатывает слабость. Нахожу лестницу, сползаю по ней вниз. Здесь явно был пожар, от гари режет глаза и дерёт горло. Мне бы выбраться отсюда, вдохнуть снова чистого воздуха… Слышу в отдалении какой-то шум, пытаюсь позвать на помощь, но из моего горла вырывается только хрип и кашель. Кто это, свои, чужие? Кто-то сумел спастись, и теперь ищет выживших, или это враги добивают уцелевших? Пытаюсь подняться, рассмотреть хоть что-то, но от слёз не вижу ничего, зову на помощь, задыхаясь от кашля, и слышу, наконец:

- Кто здесь? Эй, кто тут?

- Помогите, - едва могу произнести, стараюсь двигаться на голос, но сил совсем не осталось. А потом пришла боль. Она ослепила, обездвижила, забрала слух и дыхание. Меня нашли, кажется, спрашивают о чём-то, но я уже ничего не могу ответить. Меня накрывает милосердная темнота.

Прихожу в себя от боли, но эта боль другая, тупая и невыразительная. Не открывая глаз, чувствую, как меня укутывают в какое-то тряпьё, сажают на... лошадь?! Хриплый мужской голос торопливо даёт указания, ему отвечает детский, тонкий от плача.

- Сразу за мостом обогни деревню, держись в тени, а там уже лесом скачите в гнездо. Нигде не останавливайся, слышишь меня? Давай, Марика, доченька, будь осторожна.

- Батюшка, нет-нет, батюшка, а как же ты?

- Не думай обо мне, скачите через лес, и из гнезда не показывайтесь, я передам весточку, когда можно будет.

- Батюшка…

- Скачи, Марика. Всё будет хорошо.

Меня закрепили в седле, и Марика повела лошадь к воротам. В предрассветных сумерках мы покидали замок. Прислонясь щекой к лошадиной шее, я в безразличном оцепенении смотрела на следы сражения во дворе. Скользнула взглядом по высоким каменным стенам, пока девочка вела лошадь через мост и дальше, огибая пожарище. Ни души вокруг, только неясные крики в отдалении. Как странно. Мы остановились, её рука нащупала мою, сжала несколько раз:

- Всё будет хорошо, леди Беа, всё будет хорошо.

Мои глаза закрылись сами собой. Марика разместилась в седле за моей спиной, обхватила меня, прижимаясь к лошади, и мы потрусили всё дальше и дальше от замка.