Последняя из рода

Глава 4

Звонок внука застал Валентина врасплох. Он как раз ехал на очередную встречу с дочерью. Обычно, после разговора о матери, Ирис злился почти сутки. В это время с ним никак нельзя было связаться. Мальчик либо сбрасывал вызовы, либо вообще отключал телефон. Валентин к этому привык, но все равно не оставлял попыток достучаться до внука.

Сейчас же прошло не более трех часов. Уже отвечая на вызов, Валентин понимал, что произошло что-то плохое. Иначе Ирис ни за что не стал бы ему звонить.

Однако, услышав о том, что именно произошло, Валентин встал в ступор. Она вернулась, пришла за его долгом.

Прошло уже десять лет. За все это время он ни разу не слышал о ней. Даже после переезда, свой новый адрес он передавал ей через орден. Уже в то время ее не возможно было найти. И вот… она тут…

Он знал, что рано или поздно долг придется отдавать. Однако не знал, что решиться на такое будет настолько тяжело.

И все же, нужно возвращаться домой.

В пансионате его хорошо знали. Вот уже почти десять лет он ездил сюда к единственной дочери. Никто на входе не спрашивал у него документов. Лишь старый охранник едва заметно кивнул, от чего его очки съехали на кончик носа.

Внутри запрещен любой свет, а больным даже запрещено выдавать очки и линзы для того, чтобы видеть в темноте. Они живут в вечной тьме. На пути в палату, его лишь раз задержал один из врачей. Он удостоверился, что Валентин оплатил лечение и на следующий год, а затем ушел по своим делам.

Ее палата была совсем небольшой. Кругом мягкие стены, из интерьера только обитая мягким кровать. На ней ни одеяла, ни подушки. Это необходимо для безопасности больной.

Ада сидела в углу кровати, поджав к груди колени. Ее светлые волосы едва доходили ей до ушей и спадали ей на лицо. А ведь когда-то она так гордилась своими длинными волосами. Черная мешковатая пижама полностью скрывала ее хрупкую фигуру. На безымянном пальце одето слишком большое для нее кольцо с черным камнем в оправе. Валентин помнил, каких трудов ему стоило убедить врачей оставить это кольцо при ней. Любые украшения были запрещены на территории пансионата.

Девушка едва заметно повернула голову, но взгляда от кольца, которая она крутила на пальце, так и не подняла.

- Я уезжаю.

Ада оторвалась от кольца и наконец, подняла на него свой взгляд. В полной темноте ее лицо казалось совсем белым и неестественным, а возможно, так оно и было на самом деле.

Она ждала. Руки вновь принялись крутить заветное кольцо.

- Мне нужно вернуться к Ирису, – продолжил Валентин.

Дочь едва заметно прищурилась. Валентину показалось, что в ее глазах промелькнул недобрый огонек. Однако Ада быстро совладала с собой:

- С ним все хорошо?

Слишком фальшиво. Никакого искреннего беспокойства. Она просто знала, что он хочет услышать от нее именно это, однако в душе, ей все равно. Валентин приложил все возможные усилия, чтобы не поморщиться.

- Да.

Ее удовлетворил бы любой ответ. Ада вновь опустила взгляд на кольцо. Все, никаких больше расспросов. Будто спросила о погоде, а не о жизни единственного сына. Валентину едва удалось сдержать так и рвущиеся обвинения.

Она не виновата.

Ему не было еще и сорока, когда дочь сделала его дедом. Ада и сама была слишком молода для материнства. Валентин считал себя слишком паршивым отцом. Пока он строил карьеру, он и не заметил, как упустил дочь. Ада пропала на целых три года. Он искал ее, а жена во всем обвиняла его.

Ада вернулась сама. Она была сильно измучена, слишком запугана, а в ее руках был маленький сверток.

Ему так и не удалось узнать, что тогда произошло.

Валентин даже не знал, кто отец этого ребенка. Дочь отказалась что либо говорить, но ужас, мелькавший в ее глазах, заставлял Валентина представлять самое страшное.

А потом…

Валентин с трудом отогнал от себя мрачные воспоминания и вновь посмотрел на дочь. Жены уже не было. Был только внук. И дочь, которая не испытывала никаких чувств к мальчику. Ада с легкостью общалась с врачами. Охотно шла на контакт с ним самим, но вот сын не вызывал в ней совсем никаких чувств. Ей было все равно. А сам сын был зол, и не желал ее видеть.

- Когда ты вернешься?

Вот сейчас в ее голосе слышались настоящие эмоции. Она скучала по нему и не хотела, чтобы он уходил.

- Через пару месяцев.

Дочь осторожно встала с постели. За все эти годы она стала такой хрупкой. Хотя, может, она всегда была такой, просто он никогда этого не замечал?

Валентин крепко сжал дочь в своих объятиях. Ада едва доставала макушкой ему до подбородка. Год-два, и Ирис станет выше нее.

- Я люблю тебя.

- Я тебя тоже, милая.

Валентин поцеловал волосы дочери и нехотя разжал объятия. Ада вернулась на свое место и вновь принялась сосредоточенно крутить на пальце кольцо.

От купленных накануне билетов теперь не было никакого толку. Они были на завтрашний поезд, а ему необходимо вернуться домой как можно скорее. На единственный сегодняшний поезд все билеты давно распроданы.

Этот город был не жилой. Здесь лечили. Пансионатов по реабилитации здесь было множество. В каждом свои услуги, свои цены и свой профиль. Так же здесь были и сами больницы, куда изо дня в день привозили подвергшихся нападению.

Попасть сюда можно было только с пропуском. Посторонних в город не пускали. Только врачей, счетоводов и ближайших родственников. И родственников здесь хватало. Таких городов, как этот было слишком мало. Световодам было тяжело их содержать и следить за ними. Многие пансионаты и больницы были переполнены. Немногие врачи работали на износ.

Сколько бы Валентин не думал, попасть на уезжающий поезд он мог только одним путем. У него был козырь. Козырь, которым он не пользовался вот уже одиннадцать лет. Ирис бы возненавидел его за это.

Заветный жетон, как и предполагалось, открывал любые двери. Работники вокзала быстро связались с управлением, и, всего за каких-то полчаса ему нашли свободное место. Он уже и забыл эти восхищенные взгляды, бросаемые на него работниками вокзала. Столько лет уже прошло.