Последняя из рода

Глава 34

Подперев кулаком щеку, Ирис разглядывал бинты на левом локте. После всех процедур рука слегка ныла, а голова стала тяжелее. Он не отказался бы сейчас прилечь отдохнуть. Но сидя здесь, в небольшой, погруженной в полную тьму комнатушке, Ирис мог только развалиться на столе, привинченному к полу.

Взгляд то и дело спускался ниже – к запястью, туда, где был застегнут браслет наручника. И зачем только его приковали к этому столу? Как будто у Ириса был хоть какой-то шанс сбежать отсюда.

Да и куда ему теперь бежать?

Внимание снова вернулось к бинтам на локте. Ирис понятия не имел сколько крови у него взяли. Он не видел смысла сопротивляться, когда его усадили в кресло для донорства. Он не возражал, когда иголка аппарата для сбора крови, проткнула вену. Ирис лишь пытался узнать больше, но на вопросы никто из людей в белых халатах, не обратил никакого внимания.

И что эти люди теперь будут делать с его кровью?

Ему показалось, что голова стала еще тяжелее. Мальчик свернул правый локоть и опустился на него подбородком. Перед глазами теперь стоял поднос с недоеденным завтраком. Или обедом. Ирис еще в поезде потерял счет времени. Он только знал то, что его начали морить голодом сразу по приезде сюда. Потом взяли кровь и, спустя время, заперли здесь и дали поесть.

Стоит признать, кормили световоды отменно. Ирис мало знал о том, как именно устроено донорство крови, но где-то слышал, что после такого, человеку советуют питаться едой богатой белком и железом. Наверное, из-за этого в его тарелке лежали остатки гречневой каши с мясом, а рядом остывала чашка сладкого чая.

Слишком богатая пища для того, с кем обращаются как с пленником.

Мясо – деликатес. Из-за того, что викум рождается от неестественной смерти, содержать животные фермы крайне опасно. Сколько бы протоколов безопасности световоды не придумали, все равно что-то, да произойдет. Когда все слишком хорошо, человек расслабляется и дает себе маленькие поблажки, готовые перерасти в нечто страшное.

Ирис с дедом не бедствовали. Хотя, теперь у мальчика была масса вопросов на какие именно деньги они все эти годы жили, но и с такими доходами Ирис видел мясо только по праздникам. В простые будни они могли позволить себе только рыбу.

Если от рыбы и появлялись викумы, то угрозы они не представляли. Тень, не способная выйти на сушу, не так уж и опасна. Поэтому и рыба была более доступна, чем мясо, а рыбалка контролировалась не так сильно, как та же охота.

За закрытой дверью раздались голоса и громкий смех. Ирис оглянулся. Зачем его вообще сюда притащили? Все прошедшие дни с ним обращались как с мебелью. В поезде с Ирисом никто не говорил, только околдованные заходили, чтобы покормить его и выпустить в туалет. Вчера, по приезде, максимум, что он получил в свой адрес – пара приказов.

Комната, в которой его тогда заперли больше походила на больничную палату, чем на камеру для содержания преступника. А стойкий запах лекарств, витавший всюду, только еще сильнее укреплял его убеждение в том, что здесь что-то не так.

Умирая от скуки, Ирис развернул лежащую в углу подноса шоколадку. Тоже не дешевая – такой шоколад слишком сладкий и отдает химией. Разломав лакомство на мелкие дольки, Ирис принялся медленно пережевывать одну за другой.

Казалось, прошла целая вечность, когда о нем, наконец, вспомнили. В комнате появился рыжий световод в белом камзоле, которого Ирис узнал сразу. Мальчик поднял голову со стола, едва отец Руслана плотно закрыл за собой дверь. В руках световода была какая-то папка.

Поднос отъехал в угол. Ирис бросил на него пустой фантик и настороженно поглядел на световода. Мужчина сел напротив него. Папка упала на стол. Ирис невольно вытянул шею, когда Гаврилов перелистнул первые страницы. Взгляд успел зацепить собственную фотографию, сделанную почти год назад.

- Это что, мое лично дело из учебного центра? – удивился Ирис.

Трудно не узнать фотографии, из-за которой в прошлом году ему так долго трепали нервы. Учебные центры обновляют всю информацию о несовершеннолетних гражданских раз в пять лет. Так им легче отслеживать подопечных. Ирис с содроганием вспоминал прошлый год, когда им с дедом приходилось чуть ли не каждый день посещать центр, чтобы обновить все данные. Работники центра постоянно требовали что-то новое, и, казалось, просто издеваются над ними.

Ирис был так счастлив, когда все их мучения подошли к концу, ведь это был последний раз, когда он носился со своими документами. Через пять лет Ирис будет уже совершеннолетним.

Интересно, световоды поэтому с ним столько дней не говорили? Ждали, пока из родного города не привезут все документы?

Услышав его вопрос, Гаврилов оторвался от бумаг. Его горящие белым глаза тяжело посмотрели на мальчика. Ирис благоразумно заткнулся, выпрямляя спину. Наручник слабо звякнул от его движений.

Ожидание затягивалось. На перелистываемых станицах Ирис видел собственные табели успеваемости и распечатки грамот за соревнования по стрельбе. Гаврилова сильно заинтересовала справка о прохождении экзамена на платиновую метку. Мужчина несколько раз перечитал написанное, прежде чем иронично фыркнуть и убрать справку на место. Копия паспорта тоже не укрылась от его пристального внимания. Световод несколько раз перевел недовольный взгляд с бумаги на мальчика, сидящего перед ним.

В конце концов папка закончилась. Световод вернулся к началу, и, наконец, обратил все свое внимание на пленника.

- Ты мог бы стать неплохим световодом, - заметил он.

Ирис приложил всю свою волю, чтобы сохранить каменное выражение лица. Вот еще этого ему не хватало. За несколько недель близкого общения со световодами, Ирис еще больше уверился в том, что не горит желанием становиться одним из них. Теперь он был благодарен деду за то, что тот решил скрывать от него такую правду. Жаль, что это все же вылезло наружу.

- Не многие наши могут похвастаться такими результатами, как у тебя, - продолжал световод, наблюдая за реакцией Ириса.