Последняя из рода Блау

Глава 26. Дерево желаний

Бежали быстро, сворачивая с основной на узкие обходные тропки, мелкий гравий противно шуршал под сапожками, выдавая наше присутствие. Мы обошли поляну с деревом желаний с другой стороны, и оказались справа от большой компании. Сквозь кусты было прекрасно видно, как невысокий коренастый крепыш, которого загнали в угол, прислонился к стволу дерева, оберегая спину, и выставил одну руку вперед в защитном жесте, другая повисла плетью. Повреждено плечо?

Фэй-Фэй сбоку облегчено выдохнула – не брат, и развернулась, чтобы уйти обратно, но я медлила. Компания весело гоготала, здесь собралась практически вся испорченная элита нашей школы – Марша и ее прихлебатели.

Впереди, с активированными чарами, стояли трое дворян, красуясь легкостью, с которой они удерживали сложные плетения. Четвертый, пятый, четвертый круг. Сильны, заразы.

Чары были странные – один держал воздушные силки, другой раздевание, третий кастовал левитацию. Они хотят поднять его на дерево и голого привязать там, вместо ленточки?

Дерево желаний было высоким, раскидистым и цветным, все в полосках разноцветных тканей, бусинок и поясков. К дереву желаний приходили попросить о замужестве, удачной сделке, исполнении задуманного. Дремучие суеверия, я точно знала, что само дерево никакой особой силой не обладает, но люди шли, пару раз мы с Фэй-Фэй даже видели здесь пару солидных купцов, которые крались завязать ленту.

Крепыш молчал, кусая губы и гордо подняв голову. На лбу красовалась полоска запеченной крови – через правую бровь и ниже на щеку, рана глубокая, ему повезло, что не зацепили глаз. Коренастый парень выглядел очень знакомо, так знакомо, что я прищурилась, пытаясь вспомнить, где я уже видела такую фигуру.

 – Вайю, идем…,  – Фэй-Фэй дернула меня за рукав. – Это не наше дело. Они постоянно достают Геба, он из «грязных». Думаю, ему придется перевестись из школы, они не дадут ему нормально учиться…

Геб? Из «грязных»? Единственный Геб, Гебион, которого я знала, был мастером-оружейником, гениальным мастером-оружейником. Закончил корпус, служил в шестнадцатом. Да, во время многочисленных попоек Геб рассказывал, что он сначала учился в Керне, потом перевелся в школу маленького городка на границе пустыни, потом поступил в Корпус. Ничего особенного, если не считать его прозвища «голозадый», так его подкалывали наши сослуживцы. Геб рассказывал эту историю со смехом и затаенной горечью – да, не поделили, да - раздели, да - подвесили, нашли на утро и потом весь город декаду обсуждал размер его анатомических подробностей. Его семье пришлось нелегко и в итоге они переехали.

У Геба было отменное чувство юмора, золотые пальцы настоящего оружейника-артефактора, и длинный старый шрам через правую бровь. Единственное, чего я не знала о нем, что Геб из «грязных».

– Фэй-Фэй, он учится с нами?

– Вайю! – Фэй закатила лаза. – Мне иногда кажется, что тебя подменили, верните мне мою дорогую леди Блау. Ты уже полгода учишься с ним в одном классе, конечно, до последнего месяца у тебя были совершенно другие интересы, и ты редко посещала школу, но…

– Фэй, – я шикнула на нее, чтобы говорила тише. – А его семья тоже из…?

– Нет, – Фэй-Фэй покачала головой. – Говорили, что у него ещё двое братьев, но дар скакнул только у него, остальные в семье так и остались с малой искрой первого круга. Повезло только ему.

Повезло или нет – это большой вопрос. «Грязные», так называли тех, у кого сила пробуждалась резким скачком под действием внешних обстоятельств. Была еле тлеющая искра первого круга, теперь третий или четвертый. Не сила чистого рода с вековой историей, а грязная, приобретенная случайно. Высшие таких выскочек не любили – им присваивали ненаследуемое дворянство, и дозволяли учиться вместе с одаренными детьми высоких родов. 

Я внимательно смотрела, запоминая каждое лицо из тех, кто стоял с Маршей – им не по пути с Блау. 

– Вайю, - Фэй-Фэй забеспокоилась, – надо уходить, нас заметят…

Я посмотрела на Фэй и отрицательно качнула головой. Уходить я не собиралась.

– Вайю! Нам уже хватит! Нам хватило, Вайю! Это не наше дело…, – Фэй шипела мне в ухо громким шепотом, крепко вцепившись пальцами в руку, видимо, чтобы не убежала. 

Я медлила, но не потому что, что Фэй была права, нет. Я смотрела на Геба и думала, имею ли я Право менять историю вот так, походя. Что страшного случится, если он повисит с голым задом? Выжил же раньше. Трудности закаляют любой характер, а мужской тем более. Повисит, переведется в приграничную школу, поступит в Корпус, станет мастером-оружейником с золотыми руками. 

А если не будет дерева желаний? Если Геба не унизят и не подвесят, станет ли он тем, кем должен быть? С Фэй-Фэй было просто – предыдущая жизнь не удалась, ей не нравилось, было плохо от слова совсем, поэтому я была в своем Праве. А тут…Геб вырос прекрасным человеком, умным и сильным мужчиной, который может посмеяться над собой. Имею ли я право вмешиваться?

Марша и юные леди из группы поддержки стояли чуть поодаль, стискивая кружевные платочки, там же, в бледно-лимонном платье стояла та самая «подружка Марши» из купола, одна из двадцати четырех выживших. Бледная моль, невзрачная по силе источника и силе характера, никакая вообще. И она выжила. Почему должна была выжить именно она? Почему спаслась она, там было столько более достойных. 

Я уже изменила историю, когда мы выжили там, на площади. Зачем? Для чего спаслась эта дура, чтобы сейчас стоять здесь, поддакивать Марше, мять в руках платочек, и издеваться над Гебом? Она для этого спаслась?! Вразуми, Великий!