Последняя из рода Энтаров

Глава 8

Тронный зал поражал своим величием и торжественной мрачностью. Высокие своды терялись в полумраке, где среди росписей облаков мерцали золотые звёзды, создавая иллюзию ночного неба. Массивные колонны из серого мрамора, испещрённые трещинами, поддерживали галерею второго яруса, где безмолвно застыли изваяния королей, ушедших в прошлое. Каждая из статуй держала своё оружие — мечи, скипетры, боевые молоты — символы власти и эпох, оставивших свой след в истории королевства.

По обеим сторонам зала, словно судьи, восседали главы благородных родов на массивных креслах из тёмного дерева, украшенных гербами их семей. Их расшитые золотом камзолы сверкали при каждом движении, а на руках переливались перстни с огромными драгоценными камнями.

Стоило нам только войти, на нас тотчас обрушился шквал взглядов — насмешливых, недоверчивых, презрительных. Кто-то из лэрдов лениво рассматривал потрёпанную одежду наёмников, не скрывая своего пренебрежения. Другие хмурились, словно наше присутствие в этом священном месте было личным оскорблением.

— Ваше Величество, — заговорил лэрд Авенир, поднявшись со своего кресла и склонившись в церемонном поклоне. — Позвольте представить вам Эммелину, представительницу рода Энтаров.

— Фр… — тотчас фыркнул лэрд с массивным животом, чье лицо уже раскраснелось от возмущения. — Авенир, ты хочешь заставить нас поверить, что эта... наемница — потомок древнего рода? Да, у нее волосы цвета меди, как у Энтаров, но этого недостаточно, чтобы называть ее лэрой.

— Родовой камень не обманешь, — спокойно ответил Авенир, встретив его взгляд. — Если в её жилах течёт кровь Энтаров, мы узнаем это наверняка.

— Или ты просто выдаешь желаемое за действительное, — с презрительной усмешкой произнес худощавый мужчина. — Судя по манерам, эта особа даже элементарного придворного этикета не освоила.

Его язвительное замечание вызвало приглушенный смех среди знатных лэрдов. Не собираясь больше терпеть их высокомерие, я медленно обернулась и, окинув собравшихся пронзительным взглядом и выдержав паузу, чеканя каждое слово, произнесла:

— Вы столь яростно опровергаете мое происхождение, достопочтенные лэрды. Быть может, за вашим рвением кроется нечто большее? Не ваши ли благородные семейства повинны в истреблении рода Энтаров?

На мгновение все присутствующие в зале замерли, но через миг безмолвие разорвал яростный возглас. Двое лэрдов вскочили так стремительно, что их тяжелые кресла протестующе заскрипели. Один из мужчин рефлекторно потянулся к эфесу меча, но замер, наткнувшись на мой пристальный взгляд...

— Неужели жаждете поединка... лэрд? — насмешливо поинтересовалась и, предвкушающе улыбнувшись, небрежно опустила ладонь на рукоять своего клинка, отполированную до зеркального блеска бесконечными часами тренировок. В отличие от его парадного оружия, украшенного драгоценными камнями, мой меч был выкован для единственной цели — убивать.

— Кто посмел пропустить во дворец эту оборв...

— Довольно! — король, наконец, нарушил молчание, и его голос прокатился по залу подобно раскату грома. Седовласый монарх, до этого момента казавшийся безучастным наблюдателем, выпрямился на троне, источая такую властность, что лэры мгновенно замолкли. — Принесите родовой камень Энтаров.

Церемониймейстер сейчас же растворился в боковом проходе и вскоре появился вновь, бережно неся на темно-вишневой бархатной подушке древний артефакт. Повинуясь едва уловимому жесту его величества, он приблизился к лэрду Авениру и протянул ему камень размером с голубиное яйцо, переливающийся всеми оттенками синего.

— Позвольте? — проронил лэрд, подойдя ко мне ближе, вынимая из ножен изящный кинжал с серебряной рукоятью. — Лэра Эммелина, я постараюсь сделать это быстро и безболезненно.

— Хм… благодарю за заботу, — хмыкнула, вытаскивая свой клинок из голенища сапога. — Но я предпочту использовать собственное оружие. На вашем лезвии может быть что угодно.

— Как пожелаете, — не стал настаивать мужчина, а несколько глав одобрительно кивнули. Я же с легкой улыбкой на лице, уверенным движением провела острием по ладони, на которую лэрд тотчас бережно опустил древний родовой камень Энтаров...

Сначала ничего не происходило. Алые капли неспешно стекались к кристаллу, образуя вокруг него тонкий багровый ободок. Из роскошных кресел благородных лэрдов доносились приглушенные смешки, а лэрд Авенир, не в силах скрыть нервозность, переминался с ноги на ногу, словно юный оруженосец на первом турнире.

Но вдруг древний кулон будто ожил — он жадно впитал в себя мою кровь и засиял изнутри пульсирующим алым светом. А затем начало происходить нечто невообразимое. Камень будто растворился, превратившись в серебристый туман, который окутал мою руку призрачной дымкой. По коже заструились огненные письмена — древние руны проступали одна за другой, сплетаясь в таинственные узоры, чье свечение было столь ярким, что пробивалось даже сквозь плотную ткань одежды.

А потом пришла боль… Она обрушилась подобно удару молнии, пронзая насквозь каждую клеточку тела. Нестерпимый жар охватил меня целиком, будто кровь в венах обратилась в кипящее золото. Попытка вдохнуть обернулась мукой — невидимые тиски сдавили грудь стальной хваткой. Мир вокруг задрожал, а линии колонн и тронного зала поплыли, теряя свои очертания.

Прокусив губу до крови, я сдержала рвущийся из горла крик. Рот тотчас наполнился металлическим привкусом, а перед глазами всё затянуло мутной пеленой. Но даже сквозь эту завесу я ощущала, как древняя магия, смешавшаяся с моей кровью, струится по телу, выжигая на коже сияющие символы. Они двигались подобно живым существам — извивались змеями, пульсировали в такт сердцебиению, прожигали плоть сродни раскаленному клейму, оставляя за собой светящиеся следы.

А затем — тишина… Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Сила, только что терзавшая мое тело, теперь будто стала частью меня. Зрение прояснилось, реальность вновь обрела чёткость, и я увидела десятки устремлённых на меня взглядов. Благородные лэрды застыли, будто соляные статуи: одни в немом ужасе вжались в кресла, другие инстинктивно отшатнулись, словно перед ними возник демон, вызванный из самых тёмных глубин нижнего мира.