Последняя из рода Гррой. Зелье старика Эдди

Глава 22

ГЛАВА 22

—Амальтея! Стой! Забери меня дракон!—возмущённый Алан плюнул на землю как раз в тот момент, когда у замка остановилась карета Уореллов.—Прошу прощения, сэр. Я обязательно Вам её верну.— отвязывая повод, он обратился к кучеру.

Однако юношу, сидящего на козлах, не волновала дерзкая попытка воровства лошади. Он смиренно ковырял в носу. Не бросились на защиту своего имущества и сами хозяева. Когда Игорь Уорелл схватился за ручку кареты, Кассандра его остановила. Она покачала головой и прижала палец к губам, поэтому отец семейства, наградив супругу недовольным взглядом, позволил Дигеренсу скрыться на их лошади.

До этого вечера Алан думал, что хорошо знает Боба. Всегда приветливый и спокойный кучер до приезда в город Амальтеи каждое утро хрипловатым голосом спрашивал их с Романом, не желают ли они составить ему компанию за чашечкой кофе. Боб угощал. При том, что кофе для Эндельстана напиток дорогой: порой цена за чашку достигала двадцати золотых монет, если на него был спрос. А спрос был почти всегда и весьма не плохой, учитывая, что отведать его можно было только в одной таверне.

Бывший владелец заведения торговал палёным ромом, который скупал у бродяг из западных земель. Он разводил его с морской водой, за что периодически получал в нос от недовольных посетителей, и искренне недоумевал, чем им не угодил напиток, который сам владелец гордо именовал «Слеза Львиного Глаза».

Оказавшись на грани разорения, «собиратель слёз Богов», такое прозвище мужчине дала мадам Боди, чья лавка находилась по соседству, вместо того, чтобы искать покупателей на своё убыточное заведение, валялся на втором этаже таверны и давился остатками рома. И кто знает, чем бы закончилось его несчастное существование, если бы однажды к нему не постучались люди, готовые приобрести таверну за половину её цены.

Услышав предложение, хозяин протрезвел. Да, оно было не выгодным, но этой суммы хватало, чтобы перебраться к южным родственникам, и не обременять их лишним голодным ртом некоторое время.

Сделка состоялась. Мужчина продал таверну и покинул город, а полуразрушенное заведение пустовало до следующей весны. Покупатели пожелали остаться анонимными, поэтому жители с подачи мадам Боди гадали, кто приобрёл помещение. Слухи потрясали разнообразностью: одни шептались, что таверну купили Уинсли, чтобы превратить её в бордель, в котором Тэмперенс самое место. Другие шутили, что новые владельцы это Уореллы, безумные фанатики, которые снесут стены, чтобы возвести там храм в кустах белых роз. Или король построит башню, в которой будет прятаться, если колдуны вновь взбунтуются. Или Алан потратил последние монеты Грроев на покупку таверны, и теперь у него нет средств, чтобы возобновить работу заведения.

Но всё было гораздо проще. Помещение у южанина действительно выкупили Кассандра и Игорь Уореллы, но не для того, чтобы на его месте возвести Храм. Они собирались обновить таверну и ждали, когда брат Кассандры, король Патрик, отправит им первые мешки кофейных зёрен. Уореллы отказались распространять алкоголь, который им навязывали торговцы из западных и восточных земель, потому как считали, что в центре города недостаёт приличных заведений. «Таверны с ромом — удел окраин Эндельстана,—сказал Игорь на открытии обновившейся таверны.—поэтому мы с супругой сочли нужным создать светское заведение, в котором будут рады всем гостям. Никакого рома и несъедобных закусок, только изысканные напитки и горячая еда!».

Под изысканными напитками подразумевался чай и позднее кофе, под горячими блюдами похлёбка и мясо, однако, вопреки ожиданиям жителей, светское заведение Уореллов было не для всех. Из-за диких, по мнению горожан, цен туда ходили одни торговцы и члены Братства, иногда заглядывали Уинсли. То есть все те, кто мог себе позволить оплатить обед золотом. «За серебряные монеты у них даже чайные листья не понюхаешь!»,—возмущались люди.

Алан и Роман впервые появились в таверне, когда в Братстве начали расхваливать кофе, который привозят Уореллы из соседнего королевства.

Они пришли ранним утром, чтобы не привлекать внимание, и заказали по чашке чая, кофе и по тарелке мясной похлёбки, отдав за завтрак семьдесят восемь золотых монет на двоих.

Чай Роману не понравился и он не знал, что делать с зелёными листьями, которые им щедро насыпали в чашки. Алан посоветовал их пожевать, и Роман под одобрительный кивок друга запихнул их в рот. Борясь с отвращением, мужчина медленно пережёвывал листья и лишь, когда Алан усмехнулся, выплюнул их на стол. «Гадость какая-то, а не чай. Разбавленный ром и тот был лучше!»,—сморщился Роман.

Похлёбку друзья тоже не оценили. «Моя слепая бабка воды меньше наливала, чем они!». А вот к кофе они отнеслись более терпеливо, не смотря на горечь. «Если заедать его чем-то сладким, то, возможно, будет не так противно.—подытожил Роман, когда они расплачивались.—О, Боги, на что я потратил месячное жалование! На бледный чай, невкусную бурду под названием кофе и водянистую похлёбку! Готов поспорить, что в ней плавает всё то, что Уореллы зачерпнули с водой из Львиного Глаза!».

Алан помнил, какими словами выражался Роман, поэтому никогда не рассказывал ему, что перед сменой в Братстве забегал в таверну Уореллов, чтобы выпить чашку кофе.

Боб расстраивался, когда приятели, ссылаясь на занятость, игнорировали его приглашения. Они не гнушались общества кучера, просто Роман избегал компаний, потому что боялся сболтнуть лишнего, а Алан предпочитал одиночество.

Кобыла Уореллов была такой же старой, как и их замок, поэтому едва поспевала за каретой Боба. Мужчина направлялся в лес, и в голову Алана закрались недобрые мысли, он даже невольно вспомнил похищение маленького Джерарда.

Вторая беременность Кассандры была тяжёлой, женщине через день приходилось навещать лекаря, который по известным только ему одному причинам не приезжал к Уореллам сам. Скрепя сердце, Кассандра оставляла Джерарда с мужем.