Последняя из рода Игнис

Глава 1 Стефания. Огонь был всегда у нее внутри

Транзитный автобус притормозил у таблички с надписью "Гиреево". Дверь бесшумно открылась, а потом закрылась. На обочине дороги оказалась одинокая пассажирка. Ветер разметал по спине рыжие волосы. Она решительно собрала их, связав в высокий хвост.

Некоторое время она прислушивалась к себе. А потом сорвалась с места и побежала по проселочной дороге. В груди появился сильный жар. Стало тяжело дышать. И Катерина поняла сразу: что-то случилось.

"Неужели с бабушкой? Только бы не это..." — самые дурные мысли и предчувствия проносились в голове, заставляя ускорить бег.

Рюкзак больно бил по спине. Сумка в этот неподходящий момент казалась ненужной и тяжелой. Но бросить ее она не могла. Там была ее одежда. А босоножки на высоких каблуках тормозили конкретно. Ветер нещадно пытался вырвать из собранного на затылке узла рыжие пряди. Несколько все же вырвались из плена на свободу. Они подпрыгивали при движении и извивались, как маленькие рыжие зме йки. Она приостановилась, сняла обувь, взяв в другую руку и, когда выскочила на пригорок, откуда село открывалось, как на ладони, быстро нашла маленький домик. Глаза девушки расширились от ужаса. Пожар...

Там жила бабушка Стефания, которую она всегда звала звала Стешей.

А теперь яркое пламя выбивалось из окон, лизало своими оранжевыми языками крышу... Девушка даже слышала как трещат бревна, как лопаются стекла в окнах.

И она побежала. Ей казалось, что быстро. Но было еще далеко. Возле железной калитки стояла пожарная машина, и несколько мужчин из шлангов поливали дом. Дом, в котором она выросла. После того, как не стало родителей. Катя даже не удивилась, что ее любимую бабушку забрал огонь. Потому что он забрал и папу, и маму... Их машина просто вспыхнула и сгорела, оставив после себя почерневший каркас.

Собравшиеся неподалеку соседи смотрели. Кто-то с интересом. Кто-то завороженно. Некоторые крестились, бормоча под нос. Тетя Маруся, жившая по соседству, укрывала тело бабушки принесенным только что покрывалом.

Бросив свои вещи на землю, Катя упала на колени, отбросив это покрывало и закричала: "Бабушка... А-а-а... Зачем ты меня покинула? Как мне теперь жить?"

Игнис Стефания Ивановна лежала на траве. Морщинистое лицо восьмидесятилетней женщины разгладилось. На нем было умиротворение, словно она прилегла отдохнуть на часок.

"Не горюй сильно, когда меня не станет..." — так говорила бабушка месяц назад, когда Катя приезжала домой из города. Внучка заканчивала последний курс в медучилище. Экзамены. Практика. Забыла как старушка просила приехать 31 мая. А сегодня 1 июня. И было уже поздно.

Всхлипнув еще несколько раз, Катерина замолчала, склонившись головой до самой земли. Волосы растрепались. Ветер их подхватил. И они стали похожи на языки пламени. Зато спрятали ее слезы от окружающих.

— А ведь Стефания вообще не пострадала от пожара... Задохнулась, наверное... — прошептал кто-то в толпе. Но Катерина услышала и подняла голову, взглянув исподлобья своими потемневшими глазами на говорившую. Женщина в цветной косынке сделала шаг назад и спряталась за спинами односельчан.

— Да. Огонь был всегда у нее внутри. Любил он ее. — высказался еще кто-то.

Но девушка не обратила на это замечание внимания. Она знала почему так говорят. Потому что ее бабушка лечила теплом своих рук. Никому не отказывала. Принимала даже приезжих. Плату ни с кого не просила. Посетители благодарили кто чем может.

За это и побаивались Стефанию в селе. Потому что все непонятное вызывает опасения и страх. Но в трудную минуту приходили, кланялись и говорили: "Доброго здоровья, Стефания. Прихватило что-то..." Бабушка молча кивала и указывала на дверь. В сенях стояла самая обычная деревянная лавка, застеленная самотканой дорожкой. Именно здесь и творила свои чудеса Стефания.

Хоронили Стефанию на третий день всем селом. Сбросились кто сколько мог: "Не оставлять же на лавке..."

Сельский плотник сколотил последний добротный дом для Стефании. Тетя Маруся обила его красным ситцем. По настоянию Кати гроб в день похорон поставили во дворе возле пепелища.

Людей было немного. Мало кто подходил попрощаться. В основном стояли за забором. Боялись не понятно чего. А бабушка лежала, как живая. В черном платочке с красными розами и темном платье. Только румянец не играл на ее впалых щеках. А она впервые заметила, что когда-то рыжие волосы бабушки совсем седые.

А Катя не приехала по уважительной причине. В последний раз хотела наговориться с подружками на выпускном. Зачем она купила то черное платье на праздник, которое так и не одела. Девчонки уговорили. А теперь вот пригодилось, будто чувствовала, что так надо.

Прошка Зинкин (так его звали в селе) стоял недалеко, переминался с ноги на ногу и мял в руках старый грязный картуз. Он хорошо понимал, что был последним человеком, кто видел Стефанию живой.

В тот вечер он пришел к женщине поздней ночью хорошо подвыпивший. Стучал кулаками в окна и ногами в деревянную дверь. А все потому, что его жена Зинка накануне принесла от Стефании какой-то отвар, подлила его в борщ. Стопочка была холодной и вкусной. Но потом его выворачивало наизнанку. "Никак Стефания виновата..." — решил он. Вот и пришел разобраться. Он возмущенно кричал и ругался последними словами.

А тетка Стефания стояла перед ним молча... выслушала его речь и сказала: "Добра тебе Зинка желает. Не перестанешь употреблять, уйдешь вслед за мной..." Потом дверь захлопнулась перед его носом. Прошка так и остался стоять, как столб у дороги. А теперь Стефания ушла. И ему стало страшно...

Пересилив страх, он все же подошел, поклонился низко, сделал вид, что целует руки усопшей, и прошептал: "Завязал..."

Односельчане медленно уходили с погоста. А Катерина долго стояла у небольшого холмика. Несколько цветков на свежей земле. И крест с табличкой: "Игнис Стефания Ивановна". Вот и все что осталось от бабушки.

Девушка горько заплакала. Вместе с этим домом сгорели ее последние надежды и мечты. Ничего не осталось от родителей. Даже фотографии поглотил огонь. Как быть ей, оставшейся последней в их роду? Куда податься, когда негде жить?