Последняя из рода Игнис

Глава 2. Молода, да не маленькая. Без наших советов разберется

— Катя, ну, наконец-то, ты пришла. Нельзя же так убиваться... Уж хотела идти за тобой и тащить домой за руку. Бабку не вернешь... Садись за стол. Поешь хоть немного... — бормотала тихонько тетя Маруся. Катерина присела на скамейку и обвела тяжелым взглядом двор.

Это был двор соседки бабушки Стефании. И под большим орехом на деревянном столе, покрытом клеенчатой скатертью, была разложена еда.

Видимо, гости уже успели отобедать. Последние расходились, выпив по последней стопке, пожелав покойной Стефании "земли пухом". Только Прошка задумчиво смотрел в тарелку со щами. Перед ним стояла наполненная до краев стопка. Так хотелось взять и залпом опрокинуть, крякнув при этом. О том, что она крепка он знал хорошо, потому что Марья Васильевна была его родной теткой. Но рука была такой тяжелой, словно к ней привязана стопудовая гиря. Бросив ложку на стол, он встал, нахлобучил мятую кепку на лоб и вышел за калитку, не оборачиваясь: "Ну, Стефания, удружила ты мне... Век помнить буду..."

Зинаида, его жена забегала проворнее, помогая убирать посуду со стола.

— Зина, а что с нашим Прошкой случилось? — поинтересовалась тетка Маруся.

— Видать помог отвар Стефании. Ты не серчай, Марья Васильевна, побегу мужа догонять. Вчера говорил, что пойдет с Виталькой на рыбалку после того, как подправят слетевшую с петель калитку. Хоть бы не сглазить. Другой человек стал, прям любо-дорого смотреть...

— Иди, милая...

— Только Катерину жалко. Одна на целом свете осталась. Как жить дальше, ведь молода еще. Всего двадцать лет. — Зинаида взглянула с жалостью на девушку, оставшуюся без кола, без двора.

— Молода, да не маленькая. Сама разберется без наших советов, как жить дальше. — Маруся, женщина лет пятидесяти пяти в фартуке и косынке, взяла со стола тарелку с пирогами и понесла в холодильник, чтобы не испортились на жаре.

Проводив Зинку Прошкину, улыбнулась, вспомнив что племянника все в селе звали Прошка Зинкин. В селе люди подмечают все... Очень наблюдательный народ.

Катерина сидела не шевелясь, безучастная к происходящему.

"Эх, судьбинушка..." — бормотала тетя Маруся.

"Иди домой. Ищи... коробочку... наследство..." — кто-то говорил бабушкиным голосом. Девушка повернула голову влево и увидела то, что осталось от их дома. Почерневшие бревна. Провалившаяся крыша. Голос удалялся и звал за собой.

Под книгой лежали фотографии...

И Катерина пошла за ним, как завороженная. Через калитку между дворами. Чуть задержалась прежде, чем ступить на пожарище.

Перед глазами опять огонь... Казалось, она ничего не видела перед собой, кроме полыхающего огня. Но чувствовала, что вреда он ей не причинит. Она развела руками бушующие оранжевые языки пламени, и они присмирели, давая ей дорогу. Утихли. Только ластились к ее ногам, как ласковая кошечка, желавшая, чтобы ее погладили по шерстке. Чуть ли не мурлыкали...

Здесь была верандочка. Дальше сени. Катерина вошла в большую комнату ( то, что от нее осталось) сразу, так как предположила, что что-то важное Стефания не будет хранить или прятать в жилой комнате. Кровать сгорела дотла. И платяной шкаф тоже. Именно на него она возлагала надежды: "Может, на полочке под простынями?" Девушка наклонилась и начала осторожно разгребать обгоревшие доски и пепел. Она там копошилась долго. Руки испачкала сажей.

Разогнувшись, посмотрела по сторонам: "Стоп! Думай, Катя, думай! Раз бабушка сказала, значит я должна найти..."

И тут ее взгляд уперся в большой сундук, который в селе все называли скрыней. Такой был почти в каждом доме. У стариков — точно. Молодым доставался от родителей или других родственников. Катя вспомнила, как в детстве хотела узнать, что бабушка Стеша хранит в нем. Но крышка того сундука была для маленькой девчушки очень тяжелой. Просто неподъемной. Не знала она, что уже тогда эту крышку не смог бы открыть ни один человек, даже самый сильный. Стефания была осторожной.

А сейчас эта крышка обгорела только снаружи, и Катерина увидела что же было внутри. Разные бутылочки, баночки, скляночки... Книга в кожаном переплете с непонятным вензелем на обложке. Взяв ее в руки девушка рассмотрела буквы С и И... Все в завитушках. Пока отвела взгляд на шкатулку, заметила, что вместо буквы С появилась буква К...

"Она была бабушкина, а теперь моя... — догадалась внучка. — Что в ней? Потом посмотрю..."

Под книгой лежали фотографии. На них были изображены ее родители. Такие молодые и красивые... Слезы потекли ручьями, оставляя грязные дорожки на лице.

"Спасибо, бабушка Стеша, что сохранила их для меня..."

Держа в одной руке книгу и фото, другой рукой она достала шкатулку. А бабушка назвала ее коробочкой. Что в ней, смотреть не стала. Больше ей здесь делать было нечего... Поэтому она поспешила выйти с этого пепелища. Пахло гарью. И стало трудно дышать. На пороге оглянулась...

И тут же застыла на месте. Показалось, что она что-то упустила. Что-то очень важное... Прямо почувствовала недовольство Стефании. Она вглядывалась... Что? Что это может быть? В том месте, где раньше было крыльцо из деревянных ступенек, лежала метла. С виду самая обычная. Бабушка никогда не разрешала подметать ею ни в комнате, ни на улице. А маленькая Катюша удивлялась...

"Для чего ж тогда метла, бабушка?" — спрашивала.

"Подрастешь, узнаешь..." — загадочно улыбалась Стефания.

А теперь эта метла, которая раньше всегда подпирала дверь дома, как сторож, будто шевельнулась. "Возьми меня..." — шептал тихий назойливый женский голос. Катерина схватила ее и остановилась посреди двора. Метла с длинной отполированной ручкой распушилась.

Послышался легкий вздох Стефании.

— Катя, ты что там делаешь? — но девушка уже спешила к тете Марусе. — Вся испачкалась... Быстро в душ. Вода там плохо еще прогрелась, но зато это прочистит тебе мозги.