Последняя из рода Игнис

Глава 12. Самое главное в жизни — не сдаваться

Катерина волновалась. Все-таки первый день на новой работе.

Бегала по дому как заводная. Красилась. Укладывала волосы, позабыв, что под шапочкой медсестры прически не будет видно. Но это ведь не важно... Она делала это не для других, а для себя.

"Эта работа очень важна для меня. Мое предназначение помогать. А где больше всего людей, которым нужна поддержка? Правильно, в больнице. Недаром бабушка Стефания настоятельно советовала поступать в медучилище... Хитрая... Уже тогда знала, но молчала",— схватив сумочку, она закрыла дом на ключ и помахала на прощанье Фаю.

Фай следил за Хозяйкой своими рыжими глазами с пониманием. Проводил ее до самых ворот. Дальше не пошел, хотя хотелось: "Нельзя дом оставлять без присмотра. Катерина наказывала стеречь..."

Залаяла собака в соседнем дворе. Кот посмотрел в ее сторону с сожалением. Было обидно за этого Шарика, который целый день бегает на цепи и лает. Но, поразмыслив, он пришел к выводу, что у каждого свое предназначение в жизни: "Кто-то охранник, а я и лекарь и страж. Кто же за ней присмотрит. Одинокая и совсем молодая..."

Иван Сергеевич Ковалев встретил Катерину лично прямо у ворот больницы. Счел своим долгом. Девушка оказалась доброй: "А могли бы моего Степку на учет поставить... Хотя есть возможность договориться. Свои люди кругом. Но это не столь важно. Главное — это поступки, которые мы совершаем по отношению к другим людям".

Они поднялись на второй этаж и вошли в отделение. Эхо их шагов разнеслось по узкому длинному коридору с синими облупленными панелями. Медсестра на своем посту что-то писала. Увидев Ивана Сергеевича, вскочила и испуганно поздоровалась. Быстро схватила телефон и набрала старшую медсестру: "Ковалев пришел..."

Персонал не спеша завтракал чаем и бутербродами с маслом и сыром. Обычная больничная еда, которой хватало и для больных и для персонала. Марина Владимировна бросила на стол чашку. Чай выплеснулся. Буфетчица Ирина Романовна покачала головой и, схватив тряпку, вытерла светлую лужицу.

Марина распахнула дверь и чуть не стукнула по лбу самогО главврача. От неожиданности покраснела и, заикаясь, сказала:

— Доброе утро, Иван Сергеевич. Что опять проверка? — ляпнула невпопад первое, что пришло в голову. Эти проверки уже так надоели... Достали просто.

— Здравствуйте, Марина Владимировна. Вот привел вам новую медсестру. Только после училища. Так что прошу всему научить и беречь, как зеницу ока, — торжественно произнес Ковалев.

— Родственница? — опять сморозила глупость Марина.

— Нет. Просто хороший человек. Но за нее настоятельно просил мой сын Степан. — Ковалев приподнял бровь и мило улыбнулся. Марина покраснела еще больше. "Неужели невестка? Да не может быть того... Вроде его сыну лет тринадцать или четырнадцать. Рановато еще женихаться. А вдруг любовница? — от догадки у Марины Владимировны глаза раскрылись еще шире. — Этого нам только не хватало... А как же..."

— Катерина... — сказал Иван Сергеевич.

— Игнис Екатерина Яковлевна. Можно просто Катерина.

Старшая кивала, кивала, замечая пыль под столом, разводы на окнах и пятно на халате у постовой медсестры.

Ковалев ушел. А Катя осталась... И тут ее, как самого дорогого гостя, повели по отделению. Настоящую экскурсию устроили. Не ожидала такого внимания к себе. "Вот что такое влиятельная поддержка со стороны..." — догадалась позже.

Отделение хоть и называлось хирургией, но здесь лежали больные и с травмами. Мимо проковылял на костылях молодой человек. И Катерина посмотрела ему вслед.

А потом все закрутилось, завертелось... Сначала с врачом Игнатом Семеновичем Римским на обход. Потом уколы и градусники. В ночную смену заболела одна работница. Потому и сбились с графика.

Молодого парня, которого Катерина заметила в коридоре звали Анатолием Дубковым. К нему пришла массажистка. И на некоторое время Катерина задержалась, следя как ловко бегают ее ладони, разминая руку, с которой сняли недавно гипс. А вот с ногой были проблемы.

У Катерины прямо зудели ладони. Так хотелось посмотреть, что там не так. Но нельзя. Никто не должен видеть и знать, чем она занимается, как лечит. У врачей свои методы, а у нее свои.

Пациенты сразу оценили Катю. Она так ловко ставила уколы, что было нечувствительно. Особенно радовались дети. Они лежали в одном отделении со взрослыми, потому что детской хирургии не было в их городе, как и травматологии.

В пятой палате стонала девчонка лет восьми. Из разговоров Катерина поняла, что девочка, которую звали Лиза Петрова, вылезла на высокий орех прямо здесь, в больничном сквере. Чудом осталась жива.

Катерину тянуло к этой маленькой проказнице. Немного освободившись, она пришла к ней и присела на краешек кровати, подоткнув одеяло в больничном сером пододеяльнике.

— Меня Катя зовут. А тебя? — спросила шепотом.

— Лиза Петрова. Катя, а я вылечусь? — в голосе малышки почувствовались слезы и страх, который появился с опозданием. Она еле сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Конечно, милая. Вот придет мама, поцелует, погладит и сразу станет легче... — Она не знала, как успокоить девочку.

— Мама каждый день не может ходить. Дома еще двое мальчишек. Близнецы. Им по пять... Я самая старшая.

— А я завтра буду работать ночью. Вот мы с тобой и наговоримся. Хочешь, книжку принесу? И печенье вкусное...

Лиза кивала, и уже на губах появилась улыбка. Как мало надо детям... Чтобы кто-то пожалел. Приласкал. Подбодрил. Тяжело, когда ты сам по себе. Трудно все время чувствовать себя старшим, когда тебе всего восемь.

— Ты скажи мне, Лиза, сильно хочешь вылечиться?

— Конечно. Хочу в школу. Хочу бегать в догонялки, как раньше. Я же не знала, что ветка обломится, и я полечу вниз вместе с ней. Никогда больше не буду есть орехи... Все они виноваты. — Катерина засмеялась.