Последняя из рода Игнис

Глава 36. Душевный разговор

— Это моя мама... — Снежана засмеялась. Сначала заливисто, словно совсем рядом зазвенел хрустальный колокольчик. Потом громче и истеричнее, задыхаясь и захлебываясь, как от нехватки воздуха. Успокоилась, ощутив тепло на своей руке. Оно мягко распространялось по всему телу. Это Всеволод взял ее тонкую холодную ладошку в свою руку. И тогда она заплакала. От обиды на мать. Скорее всего. Она ведь никогда и не интересовалась ее жизнью.

— Кто? Северина Лютая? — переспросил удивленно.

— Ну, да... — вздохнула, скинув с себя тяжелый груз.

— Снежана, я правильно полагаю, что она никогда не согласится, чтобы мы были вместе? А ты? Что думаешь ты? Я тебя люблю. Никогда не верил, что бывает любовь с первого взгляда. А тут... Ты... — в его глазах опять поселилась печаль.

"Ну, что ж мне так не везет? Разве Владычица Белой Цитадели даст нам свое благословение?" — мужчина вздохнул.

— Я уже взрослая девушка. Совершеннолетняя. Мне двадцать пять. И я устала выполнять все ее прихоти. Просто сбегу... С тобой... Возьмешь? — он кивнул, притянул к себе поближе и поцеловал в висок, как обиженную девочку.

— Но мы должны решить все мирным путем. Не хотелось бы ссориться с будущей тещей, — Всеволод сжал ее руку крепче, будто опасаясь, что Снежана передумает.

"Мирным путем?" — били в виски барабаны. Перед глазами возникла неприступная Белая Цитадель, а внутри – ледяная королева Северина. Ему казалось, что ее сердце — кусок льда, который растопить никому не под силу.

— Мирным путем, говоришь? — Снежана горько усмехнулась, — Ты не знаешь мою мать. Она скорее согласится на союз с самим дьяволом, чем позволит мне быть с тобой. Для нее ты — никто. Песчинка в Бескрайней пустыне Сагха.

Слова Снежаны резали по живому. Всеволод ощутил, как надежда, едва зародившаяся в его сердце, начала таять.

"Неужели наша любовь обречена?" — пронеслось в его мыслях. Он видел в Снежане не просто женщину, а свет в конце длинного темного тоннеля.

— Мы должны попытаться, — твердо сказал Всеволод, — Любовь — это не просто чувство, Снежана. Это крепость, способная выдержать любую осаду. Мы будем бороться за наше счастье, даже если нам придется противостоять самой Владычице Белой Цитадели.

В глазах Снежаны вновь вспыхнул огонек надежды, слабый, но живой. Она крепче сжала руку Всеволода, вверяя ему свою судьбу. Как же она мечтала о таком мужчине... Который будет защищать. Который будет любить.

— Хорошо, — прошептала она, — Мы будем бороться. Вместе. Нужно составить план. Я, кажется, придумала.

***

Марфа Даниловна и Мария Петровна, как две одинокие птицы, сидели на скамейке под забором дома, где жила Екатерина. Они поглядывали друг на друга и вздыхали. Впервые их Катюши сутки не было дома. Бедные старушки даже не знали, что думать. мысли одна другой безрадостнее проносились в их головах, но они даже боялись их озвучивать вслух.

Ждали, поглядывая в конец улицы. Сначала заметили рыжий хвост Фая, потом летящего, как огненная молния, Феникса. Феникса только они и могли видеть, для остальных жителей он был видим, как обычный солнечный зайчик.

Катреина понуро брела по дороге. Бледное, уставшее лицо. В глазах застыла тревога. Изменилась их девочка за последнее время.

— Катюша, что ж ты не предупредила? Мы с Марийкой так волновались. У нее даже давление подскочило, — Марфа заглядывала девушке в глаза, пытаясь понять, что же произошло.

— Пошли скорее. Не грузи нашими проблемами девочку, Марфуша. Катерина с работы. Голодная. А мы пирогов наготовили, чаек заварили. Все, как ты любишь.

— Коллегу подменяла на работе... — с трудом сдерживая слезы, прошептала Катя. Открыв дверь вбежала в комнату, прилегла на диван и разрыдалась.

Марфа Даниловна и Мария Петровна с трудом ее успокоили. Она так устала держать все в себе. Уплетала пироги, пила успокоительный чай и рассказывала обо всем. Марфа таращила глаза, вытирая набежавшие слезы. Ей было жалко и этого Всеволода Львова, и их девочку, которая старалась помочь. Мария Петровна слушала не перебивая, а потом сделала свой вывод:

— А может и не нужно тебе, Катерина, туда соваться? Они ж не люди! Кто ты против них?

— Да, люди они! Люди! Только опытные! Не то, что я. Самоучка... И я же обещала этому Сагху помочь... Значит, должна! Иначе перестану себя уважать...

— Я тебя понимаю... Но, тогда, думаю, что ты не можешь туда попасть, потому что не пришло время. К этому Саху...

— Сагху...

— Да какая разница как его зовут! Он что не мужчина? Решил победить эту Северину твоими стараниями? Фу! Вот в наши годы мужчины были настоящими. Помню, как мой... — Мария закатила глаза, погрузившись в воспоминания.

— Мария, прекрати сейчас же. А то я за себя не ручаюсь. И вообще пора по домам. Смотри у Катерины уже глаза слипаются, — сердилась Марфа Даниловна.

Подруги быстро простились и вышли за порог.

"Слава Всевышнему, ушли... Хорошие они, но такими навязчивыми иногда бывают", — Катерина взяла с полки свой Гримуар. Ей срочно нужно было получить совет от кого-то знающего.

Она прижала Книгу к груди, будто соскучилась, стала нежно гладить обложку и корешок. Потом положила ее на стол и аккуратно указательным пальцем дотронулась к камню в центре. Там, в самой сердцевине камня, вели свой нескончаемый фантастический танец оранжевые языки. Это был бесконечный танец рождения и смерти. Как только один умирал, тот час рождался новый, выбрасывая вверх сноп искорок.

Кате казалось, что она может смотреть на это пламя вечно.

Тряхнув копной рыжих, как это пламя, волос, молодая ведьмочка вспомнила, наконец, о своей цели.

— Гримми, я, Катерина Игнис, приветсвую тебя. Я в отчаянии. Мне нужен твой мудрый совет, — книга дрогнула, обложка открылась и остановилась на фронтисписе. С удивлением Катя обнаружила там свой портрет. А раньше его не было. На душе стало тепло и приятно. Значит, Книга ее признала своей, о чем свидетельствовало название "Книга мудрости Катерины Игнис".