Последняя из рода. Скованные судьбой.

Глава 4

Талила сидела на скамье в саду, любуясь отражением цветущих вишен в спокойной поверхности пруда. Где-то в глубине медленно исчезали мелкие куски бумаги, на которые она изорвала обе записки. Из-под своих оков она вытащила их потрепанными, и часть надписей была смазана кровью, но главное Талила смогла разобрать: она была не одна.

Ей писали, что ей помогут.

Помогут сбежать из дворца.

Но она никому не могла доверять. Она не знала даже, кто передал ей эти послания. Глава императорской охраны был столь убежден, что найдет их у нее, что Талила невольно задумалась: не подстроил ли он это? Не попытался ли заманить ее в ловушку, чтобы потом поймать и доложить императору?

Но зачем ему это?..

Талилу же не казнят. Пока не казнят. Пока она последняя из рода. Пока не родила сына, на которого так сильно надеялся император Сакамото.

Кэйтаро-сан хотел выслужиться? Но он уже глава личной охраны императора. Почетная должность, которая принесла ему уважение. Наделила его властью.

Талила вздохнула и посмотрела на свои ладони. Она не видела Клятвопреступника с вечера, и никто не явился, чтобы надеть на нее цепи. Она снова могла свободно двигаться.

Отец держал ее на очень длинном поводке. Не позволял приблизиться. Не рассказывал о своих планах. Она пыталась вспомнить, кого видела в их родовом поместье в последние полгода.

Отца обвиняли в том, что он плел интриги против императора, участвовал в тайном заговоре. Намеревался убить Масахиро Сакамото.

Талила не знала об этом ничего. Ни имен союзников. Ни договоренностей. Ни-че-го. И теперь она ни у кого не могла спросить.

В груди привычно шевельнулась глухая злость на отца, и также привычно она подавила ничтожное чувство.

Наверное, будь Талила другой: более сильной, более умной, более выносливой, более достойной — все сложилось бы иначе. И отец поделился бы своими планами.

Она невесело скривила губы и посмотрела в сторону мостка, перейдя по которому, могла оказаться в другой части огромного сада. У перил неподвижно застыл приставленный Клятвопреступником самурай. Он не пропустил Талилу, когда она подошла к мостку. Последняя ниточка, которая соединяла ее со свободой, была разрезана.

Нехотя Талила встала и принялась бродить вдоль пруда. Стражники следовали за ней на расстоянии нескольких шагов неслышными тенями.

Все вокруг казалось таким... спокойным и мирным. И это раздражало до зубовного скрежета. За высокими заборами скрывался совсем иной мир. Жестокий, погрязший в войнах и борьбе за власть. Люди голодали, жили в нищете. Их выгоняли из домов, облагали непомерными податями. Границы Кагарэ подвергались постоянным нападениям.

Но здесь, в глубине императорского дворца щебетали птицы, и лепестки вишни плавно скользили по прозрачной поверхности пруда.

Талиле хотелось кинуть камень, чтобы по воде разошлись круги.

Еще сильнее ей хотелось выжечь этот пруд до дна.

Но для начала ей нужно вернуть себе свободу.

Отец не допускал ее к делам, но она помнила, что в последние месяцы в их поместье зачастили гости. Все началось чуть больше года назад, когда он вернулся из столицы, крепко с кем-то поругавшись: она почувствовала всю силу отцовского гнева на своей спине.

Талила так и не осмелилась у него спросить, что произошло во время ежегодного собрания глав кланов.

Теперь, верно, она никогда не узнает. Никто не захочет рассказать ей правду.

Если только…

— Свитки... — прошептала она потрясенно, не веря своей догадке.

Если только не осталось свитков, ведь все, что происходило на таких заседаниях, должны были тщательно записывать.

Но чтобы до них добраться — даже если они есть! — ей нужно покинуть клетку, границы которой очертил Клятвопреступник.

А для этого ей придется попросить его.

Попросить убийцу.

Зубы свело болью, стоило Талиле только подумать об этом. Верно, у нее язык к небу приклеится, когда она решит открыть рот, чтобы озвучить просьбу.

Но нужно было начинать. Пусть призрачный, но шанс. Но надежда. Иначе она так и останется пешкой и племенной кобылой в чужой игре. Императору нужно, чтобы она передала свой дар по наследству детям. После этого он прикажет ее убить. Она живая — неизменная угроза для него и его семьи. Никому не нужны подобные риски, даже если отчаянно хочется сохранить своего ручного зверька.

Клятвопреступник ведет с ней свою собственную игру, и в ней Талила хотела разбираться еще меньше, чем в том, что замыслил император.

И советник Горо.

И послы граничащих с Кагарэ стран, которые находятся в состоянии тихой войны последние десятилетия. Вспышки насилия то затухали, то разгорались сильнее, но борьба не прекращалась никогда.

И посреди всего этого — она. Глупая девчонка, нелюбимая родным отцом, ничего толком не знающая. Одинокая. Превосходная жертва и мишень.

Талила зажмурилась и попыталась вспомнить, каково было ощущать в руке тяжесть меча. Тогда она не были ни жертвой, ни легкой добычей. Она была воином.