Последняя из рода. Скованные судьбой.

Глава 5

— Такахиро передал, что вчера ты хотела меня видеть.

С этими словами Клятвопреступник подошел к скамье напротив пруда, на которой уже привычно сидела Талила.

Его шаги она уловила еще издалека. Мамору и не таился.

Она взглянула на него, ища на лице следы прошедшей ночи. Но он выглядел так, словно ей все приснилось. Словно она не видела, как он шатался и с трудом держался на ногах, и тщательно скрывал от нее спину, натянув куртку прямо поверх голого тела.

Она не спала ни минуты. Не смогла заснуть. Едва оказавшись в покоях, Талила принялась искать, куда спрятать палочки, которые у нее никто так и не отобрал. Ее единственное оружие. Жалкое, но лучше, чем ничего. Они придавали ей такую уверенность, которую порой она не чувствовала, держа в руках меч.

Палочки она решила закопать в саду, недалеко от деревянной веранды, на которую смотрели раздвижные перегородки-сёдзи в ее спальне. Укрытие было ненадежным, но держать их совсем близко, в комнате, было бы величайшей глупостью.

— Я хотела бы ходить куда-то дальше этого сада, — сказала Талила, постаравшись, чтобы голос звучал ровно. — В библиотеку, к примеру. Я не привыкла бездельничать. Я хочу чем-то занимать эти бесконечные дни.

Она не желала выглядеть жалкой, умоляющей о милости слабачкой. Но она была вынуждена просить о чем-то человека, который убил ее отца, от которого она была в полной зависимости. И отчаянно пыталась сохранить остатки достоинства.

Клятвопреступник вскинул брови и посмотрел на нее с легким интересом.

— Эта ночь показала, что ты можешь ходить куда-то дальше сада, — сказал он без малейшей усмешки.

— Вы заперли меня и заточили словно дикого зверя, — Талила опустила голову, чтобы скрыть обозленный, пылающий ненавистью взгляд. — Даже животное попыталось бы выбраться из ловушки.

Она услышала едва уловимый, очень тихий вздох.

— Хорошо, — кивнул Мамору. — Будешь ходить раз в день на один час в библиотеку в сопровождении Такахиро. Малейшее твое ослушание, отступление — и это прекратится. А теперь отдай мне палочки.

Радостная улыбка, которая едва-едва появилась на ее губах, мгновенно исчезла. Талила сузила глаза, все еще не поднимая головы, чтобы не встретиться с ним ненароком взглядом. Не проронив ни слова, она прошла по узкой тропинке к деревянной веранде и принялась разрывать небольшое углубление, которое выкопала на рассвете. Стиснула испачканные в земле палочки и молча протянула их Клятвопреступнику, который ступал за ней неслышной тенью.

— Меня учили благодарить людей, которые исполняют твою просьбу, — произнёс он, дотронувшись до ее подбородка.

Талила резко отшатнулась и врезалась спиной в деревянную подпорку. Проклиная собственное бессилие, она вскинула яростный взгляд и впилась им в бесстрастное лицо Клятвопреступника.

— Благодарю тебя, — процедила сквозь сжатые зубы, как если бы желала обругать его или же проклясть.

— Пожалуйста, Талила, — он довольно кивнул, и в то мгновение она была готова забыть все, что обещала самой себе, все о самоконтроле, терпении и умении ждать.

Она была готова это забыть и наброситься на него с голыми руками.

Злость была такой сильной, что Талила задохнулась и открыла рот, жадно хватая воздух. Огонь разрывал ее изнутри, требовал выхода, и только магические оковы сдерживали его, не позволяя обрушиться на все вокруг.

Когда схлынула первая волна, Талила с удивлением обнаружила, что осталась одна. Клятвопреступник ушел, и она даже не заметила, когда и как. Перед глазами танцевали багровые круги, лишившие ее зрения.

Запястье в местах, где их стискивали оковы, горели. Она посмотрела на руки и увидела, как от краев браслетов по коже расходились некрасивые, темно-красные пятна. Они выглядели воспаленными и болели, даже когда она к ним не прикасалась.

Голова закружилась, и Талиле пришлось опереться о деревянную веранду, что прилегала к стене. Когда приступ недостойной слабости прошел, она с трудом оттолкнулась от нее и медленно пошла в сторону ступенек, чтобы вернуться в комнату. Никогда прежде она не позволяла себе валяться на футоне днем, но сейчас чувствовала себя настолько плохо, что была готова нарушить очередной отцовский запрет.

Спустя несколько минут, как Талила прилегла, в спальню заглянула Юми. Не отрывая взгляда от пола, она сказала, что вскоре придет Такахиро-сан, чтобы проводить госпожу в библиотеку по приказу Мамору-самы.

Талила кивнула ей, не почувствовав даже укола привычной неприязни. Во рту сделалось сухо, и когда служанка ушла, она пожалела, что не попросила принести чай. Хотелось смочить горло, в котором словно что-то царапалось изнутри.

Такахиро, заглянувший в покои ровно через полчаса, как и было приказано, застал Талилу уже без сознания. Будучи мужчиной, он не смел прикасаться к госпоже и жене господина и потому позвал Юми, которая явилась, но без большой охоты. Вся спесь исчезла спустя мгновение, стоило ей прикоснуться ко лбу Талилы, покрытому испариной.

Их госпожа горела изнутри. Ее кожа почти обжигала. А вокруг оков на запястьях расползались багряные круги.

— Разыщи господина! Немедля! — воскликнула Юми.

****

Невидящим взглядом Мамору смотрел на разложенную на низком столе огромную карту Кагарэ и соседних страна. Хотелось сорвать ее и бросить на татами, чтобы рассыпались деревянные фигурки, обозначавшие расположение войск.