Последняя из Слизеринов. Книга 2

Предвкушение

Последний месяц каникул прошел в постоянном ожидании. Из замка я никуда не выходила, в замок тоже никто не приходил, за одним исключением. Однажды его посетили Люциус и Драко. И если первый был по делам Министерства, то Драко пришел с отцом за компанию. Друга я была рада видеть, и мы весело провели несколько дней, а показала ему свою новую метлу, от одного вида которой он пришел в дикий восторг.

— Я надеюсь, что ты будешь пробовать попасть в команду? У нас даже свободно место охотника. Правда, должно было освободиться и место капитана, но Флинта оставили на второй год. Этот дубина завалил все экзамены. Удивительно, что ему разрешили дальше играть в квиддич, — произнес Драко, чьи глаза уже зажглись в предвкушении.

— Ты тоже уверен, что я поступлю на Слизерин? — спросила я, усмехнувшись.

В ответ Драко закатил глаза.

— Разумеется, — хмыкнул он, — ты видишь тут еще какой-то вариант? Хотя, представляю, какой переполох ты бы устроила, попади в Гриффиндор.

Я рассмеялась, представив лица преподавателей и студентов.

Когда Драко вернулся в мэнор, я снова погрузилась в изучение книг, хранящихся в библиотеке отца. Брать что-то из этого собой в Хогвартс я пока опасалась, мало ли, может по прибытии туда все вещи подлежат осмотру.

У меня возникло странное чувство, будто некоторых книг не хватает. Это мне показалось странным… Неужели Елена стала изучать подобную магию?

Спрашивать об этом я не стала, мгновенно забыв и переводя внимание на практические занятия, во время которых я уделяла большое внимание беспалочковой магии. А еще любопытство во мне снова пересилило здравый смысл и я начала практиковать некромантию. Признаться, я была удивлена, что к ее изучению относят не только оживление трупов, но и возможность создавать и уничтожать приведений. Мне попалась литература, в которой описывалась классификация приведений, а я даже и не подумала, что их бывает так много! Но, когда от теории перешла к практике, то испытала очень сильно отвращение.

Следуя описанию, где подробно было изложено, как воскресить умершее существо, разумеется, ни о какой полноценной жизни речь не шла, а лишь о ее жалком подобии. Воскрешенное существо не будет обладать собственными мыслями, волей и чувствами. Скорее это будет какой-то инструмент. Чтобы оживить мертвую мышь, мне нужно было погрузиться в её сущность, словно в разум живого человека, а уже потом почувствовать тонкую нить, за которой и должна буду направить магию.

Глубоко вздохнув и расположив руки с двух сторон от маленького трупика, я закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь почувствовать ту самую сущность. Что-то похожее появилось, я почувствовала, словно мышку окутывали черные липкие нити, образуют вокруг нее какой-то кокон. Найдя в нем небольшую брешь, я проникла внутрь и тут же меня саму окутали эти самые нити. Казалось бы, что они крепко прилипают к моей коже, оставляя на нее грязные и зловонные следы. Испуганно распахнув глаза, я отшатнулась от стола, за которым проводила свой эксперимент и принялась судорожно тереть руки, но бросив на них взгляд, я поняла, что они абсолютно чистые, но липкие нити я продолжала явственно ощущать.

Все эти ощущения вызвали волну тошноты, с которой я едва справилась. Отойдя подальше от стола, я опустилась в мягкое кресло, стараясь делать медленные глубокие вздохи, борясь с подступающей тошнотой.

— Могла бы у меня спросить совета, прежде, чем лезть к мертвым, — раздался недовольный голос отца, а я даже не открыла глаза. — Некромантия оставляет следы, которые могут почувствовать другие волшебники.

Тошнота немного отступила, перестав угрожать моему завтраку эвакуацией из желудка. Приоткрыв глаза, я повернулась к портрету Салазара.

— Да, пожалуй, действительно стоило спросить, — согласилась с отцом я. Это был первый наш разговор после рождества, когда я не разделила мысли отца, который считал, что ничего страшного не произойдет, если в Хогвартсе станет на несколько грязнокровок меньше. После того, как я сообщила ему в весьма эмоциональной форме, что он не прав и покинула лабораторию, громко хлопнув дверью напоследок, отец больше на портрете не появлялся в моем присутствии.

После этого наступило молчание, при котором мы продолжали сверлить друг друга взглядами.

— Ладно, прости. Не стоило мне тебе говорить таких вещей, которые травмируют твою тонкую натуру.

— Это уже не важно. Все маглорожденные вылечились, а Калия мертва, — пожав плечами, ответила я.

— Да, я в курсе, — спокойно ответил отец, разочарованно поджав губы. — Жаль Калию. И мне немного неприятно, что я был не прав. Я не думал, что можно избежать смерти от взгляда василиска. Это оказалось весьма познавательно.

— Да, наверное, — невпопад ответила я. — А я, кстати, теперь буду учиться в Хогвартсе.

Отец окинул меня удивлённым взглядом.

— Не пойми меня неправильно, я этому рад, — задумчиво проговорил он, постучав пальцем по нижней губе. — Но с чем это связано? Я думал, что тебе нравится в Дурмстранге, к тому же, у тебя там есть друзья.

Тяжело вздохнув, я рассказала отцу про свою сладкую месть и о том, что теперь, похоже, я потеряла всех друзей. Отец слушал, не перебивая, но по его глазам я видела, что он мной доволен.

— Отлично продуманно, — произнес отец, сдержанно улыбнувшись. — А наша задумка с зельем была великолепна. Ах, я бы много отдал за то, чтобы хоть одним глазком увидеть это…

Мне было немного странно слышать, как отец поощряет меня в таких поступках, но, все же, его похвала была приятна.

— Скажи, а тебе известно что-нибудь о нынешнем директоре Хогвартса? — спросила я, желая сменить тему.

— Немного. А что?

— Странный он. У меня чувство, что этот старик — тот ещё интриган, — произнесла я, пытаясь вложить все свои сомнения, связанные с ним одно предложение. — А еще он пытался проникнуть ко мне в голову, как только я оказалась в его кабинете.

— Могу сказать, что он весьма талантливый волшебник, но не лишенный расчетливости. Возможно, он заинтересован в том, чтобы привлечь тебя на свою сторону, ведь он один из тех, кто верит в возвращение Тома Реддла. Уверен, что он наслышан о твоих способностях, которые, несомненно, могут ему помочь в предстоящей войне.