Последняя из Слизеринов. Книга 2

Звериное чутье

После нашего с Геллертом обмена палочками прошло уже несколько дней. Я быстро привыкла к его палочке, которая слушалась меня почти беспрекословно, лишь иногда получалось так, что заклинания выходили чересчур мощными.

Школьная жизнь шла своим чередом, а Розье вносил в неё разнообразие, иногда встречая меня у кабинета после занятий.

Утром в четверг ничего не предвещало беды, а я, встав немного пораньше, уже направлялась в Большой зал и успела как раз к утренней почте. Опустившись рядом с Тео, который сидел за столом, широко зевая, я налила себе чашку чая и принялась разбирать почту. Пришло письмо от Елены, которое я быстро прочла и убрала в сумку, намереваясь написать ответ на лекции Бинса.

Только поднеся кружку ко рту, я открыла первую страницу «Ежедневного пророка», откуда на меня смотрела фотография Поттера почти на полстраницы. Поперхнувшись, я принялась за чтение, от которого у меня даже как-то неприятно стало на душе…

<i>»…Моя сила — это дар, унаследованный от родителей. Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я все еще плачу, вспоминая о них, и не стыжусь в этом признаться. Я знаю, на Турнире ничего со мной не случится, потому что родители смотрят на меня с небес…

В Хогвартсе Гарри встретил свою любовь. Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри всюду появляется в обществе Гермионы Грэйнджер, сногсшибательной красавицы-маглокровки, которая, как и Гарри, одна из самых блестящих студентов школы».</i>

Имена некоторых участников были написаны с ошибками, а сама статья была больше огромным пиаром Поттера и, уверена, бо̀льшая часть всего этого — ложь. Слава об остром пере Скитер шла впереди нее, а по части провокационных статей она просто мастер. Про Седрика и Флёр почти ничего не сказано, а вот про Геллерта она соизволила написать несколько строк…

<i>«Молодой красавец Геллерт Розье, который совершенно неведомым образом является студентом Института Дурмстранг, будучи представителем некогда благороднейшего английского рода Розье, подает большие надежды. И, даже несмотря на темное пятно на репутации семьи, он может рассчитывать на светлое будущее. Ошибки, совершенные его предками, которые в открытую поддерживали Темного мага Геллерта Гриндевальда (кстати, в честь которого он и был назван) еще могут быть забыты, благодаря участию мистера Розье в Турнире Трех Волшебников. Для юноши, на ком всегда будет клеймо позора, это один из немногих способов обелить свое славное имя».</i>

— Вот же блондинистая стерва! — воскликнула я, отшвырнув газету, отчего Нотт даже вздрогнул. Бросив на него недовольный взгляд, от которого Тео слегка побледнел, я подожгла газету.

— Знаешь, я теперь начинаю верить всем слухам, которые ходили о тебе, — пробормотал Тео, с опаской на меня посмотрев, а я крепко сжала кулаки, наблюдая, как огонь быстро уничтожает бумагу и оставляет только пепел.

— О, что сделала тебе несчастная газета? — спросил Геллерт, опустившись рядом.

— А ты видел, что это Скитер написала?

— Нет, а что? — спросил он, принимаясь за тосты.

Окинув взглядом наш стол, заметила у Уоррингтона выпуск «Пророка» и решила его позаимствовать.

— Не сжигай только, — раздался смеющийся голос мне вслед.

Раскрыв нужную страницу, я сунула газету прямо под нос Геллерту, а пока он читал, я принялась яростно кромсать омлет. Сначала Геллерт издал короткий смешок, но потом его лицо стало серьезным. Нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию, он вернул Кассиусу газету, а потом принялся с самым безмятежным видом за завтрак.

— И?

— Фто? — спросил он с набитым ртом.

— О, Мерлин, прожуй хоть! Как тебе статья?

— Провокационно, в стиле Скиттер, — ответил Геллерт, запивая свой завтрак чаем. — Я, конечно, не люблю, когда кто-то копается в делах моей семьи, но, во-первых, ничего страшного не произошло, а во-вторых, это все частично правда.

— Ты так спокойно на это реагируешь…

— Вен, я давно перестал обращать внимание на молву, а моя семья наломала много дров. Помимо того, что мои бабушка и дедушка были ярыми сторонниками Гриндевальда, так еще и кузен моего отца — Эван был Пожирателем смерти, как и его отец. Я привык к тому, что нас поливают грязью.

— Из-за этого Ричард уехал, да?

— Можно и так сказать, — ответил Геллерт, пожимая плечами. — Так что и ты не обращай внимания. Главное, что Скиттер не приплела сюда ещё и тебя, чему я, кстати, был удивлен.

— Пф, — выразительно фыркнула я. — У нас с ней была… занимательная беседа после моего громкого побега из Дурмстранга. Не думаю, что она решилась бы впутывать меня в это…

В Большой зал начали стекаться зевающие ученики, но вскоре сонливость была снята словно по мановению волшебной палочки, а на ее место пришло бурное обсуждение статьи. Меня больше всего заинтересовала реакция брата на статью: он выглядел разочарованным и больше обычного бросал украдкой взгляды на стол Гриффиндора…

<center>***</center>

Дни понеслись с молниеносной скоростью, сменяя друг друга, а первый тур неумолимо приближался. Атмосфера в замке накалилась до предела. Спустившись в одно утро в общую гостиную факультета, я заметила, что у многих учеников были значки, на которых были надписи:

<i>Седрика поддержим — он Настоящий чемпион.</i>

— Венера, глянь сюда! — воскликнул Малфой, когда я оказалась в его поле зрения. Выглядел он как ребенок, которому подарили долгожданную игрушку на Рождество. Драко нажал на значок и надпись сменилась.

— Гарри Поттер, ты смердяк, задавала и дурак, — прочитала я, а потом посмотрела на ржущих слизеринцев.

— О, Мерлиновы подштанники, — в сердцах воскликнула я, стукнув Малфоя по лбу свитком пергамента. — Вы себя ведете, как маленькие дети!

Смех раздался еще громче, а я только сокрушенно покачала головой, направляясь к выходу.

— Хочешь себе такой же? — спросил Драко, нисколько не смутившись из-за моего выпада и пристроившись рядом.