Последняя клятва

Глава 1

Тонкий огонек свечи дрогнул и затух, погружая всю комнату в полуночный мрак. Небольшая фигурка, наспех сделанная из тонких веточек, вспыхнула и спустя несколько секунд осыпалась пеплом. После этого длинные тени, тянущиеся из всех углов, втянулись обратно и затихли.

Луна скучающе парила в небе, огромная и яркая, но весь ее свет разбивался о кирпичные стены дома. Лишь маленький лучик смог пробраться сквозь мутное стекло чердачное окошка. Этот лучик освещал достаточно занимательную картину для нашего мира, а именно блюдечко, в которой стояла наполовину оплавившаяся свеча, две дюжины сухих маленьких ягод и горка светлого пепла. А рядом прямо на полу на коленях стояла девушка. Как только огонь погас, она недовольно цокнула языком и неохотно принялась убирать получившийся беспорядок. Иссохшие ягоды собрала в горсть и высыпала их в железную старую банку. Та почти доверху была заполнена высушенными вишней, рябиной и иными ягодами, расфасованными по секциям. Все это она запасала летом, заготавливаясь на целый год вперед. Свечу просто убрала в сторону, поставив ее около стены; пепел пришлось просто пытаться убрать старой газеткой. Родные девушки давно спали, и ей не хотелось будить их, в потемках ищя метелку.

Закончив, она поднялась, бросив взгляд в маленькое окно: небо было чистым и в нем легко разглядывались бы все звезды, которые старательно украшали его, но многолетняя пыль и грязь на стекле не позволяли это сделать. Девушка тихо отворила дверь с чердака и аккуратно спустилась по скрипучей лестнице, чертыхаясь из-за каждого скрипа, который она издавала. Однако никто не проснулся, чтобы поругаться на нее, а может, просто привыкли к ее ночным бдениям. Яромира скользнула в свою комнату, плотно закрывая за собой дверь. Перед ней тут же выскочило маленькое существо, чье лицо невозможно было разглядеть из-за огромной бороды и усов. Тот стоял, уперев руки в бока, и смотрел на девушку снизу вверх.

— Твоя кошка вылакала мое молоко, — выдвинул свои претензии он.

Но Яромира хотела спать, так что просто прошла мимо него.

— Значит нужно было раньше его пить, это не мои проблемы, — устало ответила она. — Я также оставляла тебе две шоколадные печеньки, тебе не хватило?

— Что ж ты предлагаешь мне в сухомятку есть? — проскрипело возмущенно существо.

Существо ростом было в пол-локтя высотой и почти столько же в ширину. Оно являлось ни кем иным, как домовым, и с тех пор, как они познакомились, он продолжал держать в порядке ее комнату. Яромира не могла заставить себя полюбить уборку и порой упавшие вещи неделями могли пролежать на полу, пока не приходила бабушка и не начинала жаловаться. Сейчас же девушке весьма хорошо помогал в этом Туфтей. Как он сам представился: «Туфтей, от «тюхтей» — неуклюжий. Имей в виду, хозяйка, холодное молоко не люблю, обычный пресный хлеб тоже». Неуклюжим и нерасторопным однако тот совсем не являлся и исправно убирал пыль и даже поливал многочисленные растения на подоконнике. Яромира подозревала, что назвали его не просто так: кроме ее комнаты он нигде не убирался, предпочитая дремать или читать старые газеты.

Что касается самой Яромиры, к своему имени она относилась крайне скептически. Ее родители, очевидно, решили испортить ей жизнь и смеха ради выбрали древнерусское имя, чтобы все, с кем она знакомилась, два раза переспрашивали ее. Поэтому она, предпочитая не сильно выделяться, предлагала обращаться к ней просто Яра.

Кто бы мог предположить, что выбор подобного имени станет пророческим.

Яромира спрятала в шкафчик под столом банку и старый потрепанный дневник. В нем она рисовала, делала заметки и записывала порядок проведения обрядов. Обряды и ритуалы были самые разные: от поиска пропавших животных до накладывания порчи. Подобным она, впрочем, старалась не злоупотреблять.

До конца лета оставался один месяц. За это время Яромире требовалось успеть провести несколько экспериментов и записать их, а дальше начнется тяжелая учеба. Тяжесть ее заключалась не в сложности изучаемой дисциплины, а в том, что каждый день ей придется контактировать со слишком большим количеством людей. Большую часть занятий она старалась сидеть за самыми дальними партами и не отсвечивать или не приходила вовсе, если знала, что преподаватель выложит записи лекций.

Яромира училась на втором курсе филологического университета и с тоской вспоминала список предметов на этот год. Среди них значились такие нудные вещи как «Методика научного исследования» и «Основы семиотики». Но сейчас она наслаждалась последними тихими днями.

Яромира сильно привлекательной не считалась. Девушка как девушка, ни больше, ни меньше, со своими особенностями. Ее волосы, темно-русые, любили завиваться в мелкие кудри, поэтому в неудачные дни и особенно сразу после сна, она походила на мягкого барашка. Мягкими были и ее щечки с пухлыми губами, с которыми она никогда не могла выглядеть достаточно строго и серьезно. Она часто одевалась в темную одежду и особенно обожала длинные, до середины голени, черные юбки вместе с туфельками на низком каблуке. Каблук, однако, всегда звонко стучал по асфальту или каменным ступеням, предупреждая о ее приближении. За спиной почти всегда висел старый рюкзак, с которым она прожила почти с первого класса и который Яромира зашивала и перешивала бесчисленное количество раз, пришивая многочисленные внешние и потайные кармашки. В них она рассовывала спички, амулеты, записки и прочую мелочевку. На молнии висела целая связка самодельных талисманов и брелоков, которые тихо бреньчали при ходьбе.

Было кое-что, что ее выделяло. По всему ее телу были разбросаны родимые пятна, напоминая не то облака, не то пятна жирафа. Они располагались на руках, на ногах и самое неудобное — на лбу. Их она замазывала тоналкой, и это единственное в косметике, что она умела.

Вполне вероятно, что даже если ее и считали привлекательной, то ведьмовские увлечения совсем нет.

Яромира накрылась одеялом. Кровати в ее комнате не было, лишь старый диван, на одной стороне которого он был настолько протертым, что можно было провалиться, если слишком активно дергаться во сне. Девушка, нахмурившись, закрыла глаза, надеясь, что сегодня у нее получится заснуть быстро. В последнее время она начала слышать посреди ночи странные звуки, напоминавшие не то смех, не то плач, до того горькие, что сжималось сердце. Никакие обряды и талисманы не помогали. Ни защитные, ни изгоняющие, ни атакующие и Яромира даже не знала, что и кто тревожит ее покой. Туфтей утверждал, что ничего не слышал и от этого спокойней не становилось.