Последняя любовь

Глава четырнадцатая

Песня: Зоя Ященко и группа «Белая гвардия» - С крыши город

До конца лета осталось ровно пять дней. И что мы имеем: знакомство с Денисом, спасение котенка, любовь, налаженные отношение с мамой, дачные приключения – это из приятного. Из плохого: ненависть Яны ко мне, убитый котенок, чуть не потонувшая мама, приезд Славы и вишенка на торте разбитое сердце и потеря любви всей своей жизни. Как видно, плохого больше, чем хорошего.

Слава уехал. Сегодня, когда я проснулась, его уже не было. Но сейчас мне не до него. Ночью я совсем не спала. Все думала о Денисе. Я не понимаю, что мне делать. Я потеряла самого дорогого мне человека. Как жить дальше? До этого дня представить себе не могла, что мы можем когда-нибудь расстаться. Ведь это невозможно. Никогда не думала, что смогу настолько сильно любить.

Увидев мое заплаканное, опухшее лицо, мама ужаснулась:

– Боже! Инга! Что случилось?

– Меня бросил Денис, - выдавила я из себя эту неприятную фразу и почти сразу заплакала. Мама обняла меня, положив мою голову себе на плечо.

Мы сидели в беседке. Дул холодный ветер. Черные тучи гуляли по небу. Солнце то появлялось, то опять исчезало. Сто процентов пойдет дождь. Мама по-прежнему не отпускала меня и гладила мои русые волосы.

– Что стряслось? – наконец спросила она.

– Вчера я засиделась в ДК допоздна. И откуда-то с небес явился Слава. Начал приставать. Потом вообще целоваться полез. И как всегда это бывает, пришел Денис. Он даже слушать меня не стал. Просто ушел.

– Не переживай. Денис тебя очень любит. Просто он поддался чувствам, а не разуму. Он наверняка понимает, что ты не могла по доброй воле целоваться со Славой. Но когда Денис увидел вас, в нем поднялась буря эмоций. Злость, прежде всего. Эмоции утихнут, и он поймет, что совершил ошибку.

Почему мама такая мудрая? Ее слова были похожи на правду, и я ей поверила. Но я не могла сидеть, сложа руки, поэтому пошла прямиком к Гаранину домой.

Ветер становился все сильней. Солнце спряталось насовсем. Дождь. Скоро пойдет дождь.

Поднявшись на маленькое уютное крыльцо, я постучала в дверь.

– Ой, Инга, это ты. Заходи скорее, - пролепетала тетя Лена.

Я зашла в теплую прихожую и молча сняла кеды.

– Ты проходи. Денис в своей комнате, - улыбаясь, говорила женщина. Она-то думает у нас все хорошо. Но это далеко не так.

Я бесшумно поднялась по деревянной лестнице и без стука вошла к Гаранину. Он сидел за письменным столом и что-то сосредоточенно писал, но при этом заметил мое появление:

– Чего пришла?

– Объясниться, - тихо, как мышка, проговорила я.

– Я еще вчера сказал, что мне не нужны твои объяснения, - не отрываясь от записей, сухо говорил Денис.

– А если я хочу. Ты не допускаешь тот вариант, что все может казаться не таким, как на самом деле? – вдруг во мне появилась решительность. Я готова была доказать ему, что не виновата, но что-то пошло не так.

– А ты не допускаешь тот факт, что действия говорят громче слов, - твердо сказал парень и посмотрел на меня. Денис изменился. Стал нервный и злой. Совсем на него не похоже. – Слова – это пыль. Чтобы они не были пустыми звуками, их надо подтверждать поступками. Ты уже все сделала. А я уже все понял.

Дождь начал барабанить по карнизу. Мне вдруг стало так больно, так тяжело. Неужели Денис и правда так думает? Неужели это конец? И все, что было между нами ничего не значит. Все, чем мы дорожили, стало таким ненужным и бессмысленным для него, как будто он все забыл, как будто этого всего не было.

Я поняла, что Гаранин не отступиться от своего мнения, и просто ушла. Выйдя из-под крыши, я сразу промокла. Холодные капли дождя текли за шиворот и по лицу. Из-за дождевых капель не было видно, что я плачу, но я плакала. Это были слезы разочарования, разочарования в себе. Как я могла так ошибиться? Когда Денис впервые поцеловал меня, я подумала: «Вот оно, мое счастье, моя судьба, моя настоящая любовь». А я ведь давала себе обещание больше не влюбляться. И как я позволила своему сердцу полюбить кого-то? Правильно говорят, сердцу не прикажешь.

***

На следующий день я пошла на выставку. И то не по своей воле. По своей воле я бы лежала в комнате и мертвым взглядом сверлила стену. Оторвал меня от этого занятия Воронов. Он был в курсе всех последних новостей. И оставлять меня в таком состоянии не хотел. Илья силой вытащил меня из дома, и мы пошли в ДК.

Выставка проходила в актовом зале. Картин было достаточно много. Все они стояли на мольбертах в определенной последовательности. Честно говоря, мне было все равно, какие это были картины. А вот Илья с нескрываемым интересом разглядывал каждую работу и непременно критиковал ее. Я слушала его в пол-уха и только поддакивала.

– Инга, ты слушаешь меня? – ровным голосом спросил Илья.

– Да, да, конечно слушаю, - не сразу ответила я.

– Я, конечно, все понимаю, у вас с Денисом кризис, но это же не значит, что надо забыть про все на свете, - отшутился Воронов.

– Какой к черту кризис, Илья? Это не кризис, это конец. Понимаешь? Ко-нец. Нет больше нас, и никогда не будет, - я была возмущена поведением друга. Ему все хихоньки да хаханьки, а у меня вообще-то реальные проблемы.