Последняя любовь

Глава 1

Настоящее время. Варвара

— В удовлетворении исковых требований отказать. — слова судьи повисли в душном воздухе зала суда тяжёлым, окончательным приговором. Не просто поражение. Это был плевок на могилу отца. Да, папа всё же скончался, как и говорили врачи. Радует, что он ушёл во сне не мучаясь, и не увидел моего окончательного краха.

Год. Целый год борьбы, адвокатов, унизительных допросов и надежд, что хоть что-то из украденного Савелием удастся вернуть. Хотя бы один отель. Хотя бы признание его вины. И вот — ничего. Только сухие юридические формулировки, похоронившие последние иллюзии.

Савелий не удостоил меня даже взглядом. Он пожимал руку своему адвокату — дорогому, самоуверенному стервятнику в идеальном костюме. Уголок его губ был приподнят в едва заметной, но для меня оглушительной ухмылке победителя. «Ничего личного, Варюша. Просто бизнес» — его коронная фраза эхом отдалась в пустоте, заменившей мою душу. Я схватила сумку и выбежала из зала, не в силах выносить триумф этого подлеца.

***

Вечерний город встретил меня огнями и бессмысленной суетой. Больше всего хотелось забиться в свою квартиру-крепость и выть. Но страх перед этой гнетущей тишиной, усиленной сегодняшним крахом, был сильнее. «Развеяться», — с иронией подумала я, сворачивая к тому самому клубу, где мы почти два года назад веселились с Ириной и Адой. Как же всё изменилось с того вечера. Надеюсь, здешняя музыка сможет на время заглушить грохот моей рушащейся жизни.

Внутри было темно, душно и громко. Бас бил в грудину, стробоскопы резали глаза. Толпа тел на танцполе казалась единым организмом, живущим в ритме, недоступном мне. Я протиснулась к барной стойке, заказала апельсиновый фреш с мятой — максимум «разгула», на который была способна. Села в тёмном углу ложа, наблюдая за весельем, которое ощущалось как просмотр чужого кино. Моя грусть была настолько плотной, что даже этот шум не мог её рассеять. Она лишь подчёркивала моё одиночество.

— Лесовая? Это ты? — голос пробился сквозь грохот. Я вздрогнула. Из полумрака возник знакомый силуэт — высокий, чуть сутулящийся, в модной, но не кричащей рубашке. Пётр Дзержинский. Одноклассник. Тот самый, который в прошлую нашу сходку здесь приставал к Аде, пока не появился Костя. А ведь он и на свадьбе у них был, похоже, им удалось сохранить дружеские отношения.

— Петя? — удивилась я. Он казался здесь таким же чужаком, как и я. — Что ты в этом... храме декаданса забыл?

Одноклассник усмехнулся, помахивая бокалом с таким же коктейлем, как у меня.

— Да вот, пытаюсь «развеяться». Безуспешно, как видишь. — Он поймал взгляд бармена, показал на мой фреш. — Повтори, пожалуйста. — Затем опустился в кресло напротив. — Вид у тебя... как после боя с терминатором. И проигранного.

— Почти угадал, — горько усмехнулась я. — Суд. Савелий. Окончательный крах. Опять. — Кратко сквозь зубы, выложила суть. Пётр слушал, кивая. Его лицо выражало не жалость, а понимание. Редкое чувство в моей жизни последнего года.

— Знакомо, — вздохнул он, когда я закончила. — Не Савелий, конечно, слава богу. Но... бизнес. — Он сделал глоток фреша. — Знаешь, мы с отцом до сих пор партнёры отца Ады в «Шмеле»? Та ситуация… — Петя тоже вспомнил эпизод в клубе и посмотрел в сторону той самой випки, в которой мы были тогда. — Мы с Адой все обсудили и помирились. Со временем и Костя стал ко мне относиться, ну сносно, так скажем. — замялся он.

— Ну надо думать, раз ты даже на свадьбе у них погулял! — усмехнулась я.

— Это было необходимо, сама понимаешь, бизнес. — пожал плечами он.

— Как никто другой, — кивнула.

— В связи с этим я решил отойти от этого. Да и это... наследие, — продолжил Пётр. — Папино всё же, в основном. А я... — он замялся, смущённо потёр затылок. — Я замутил стартап. IT-платформа для управления логистикой малого бизнеса. Назвал Nexus. Звучит громко, а пока — три программиста в одной каморке папиного офиса, кофе литрами и нервы на пределе. Инвесторы гоняют как щенка. Каждый день — борьба за выживание. Не империю отца потерять боишься, а то, что сам с нуля пытаешься построить, рассыплется, не успев начаться. Хотя... твоя история, конечно, жёстче.

Его откровенность была неожиданной и... освежающей. Мы говорили на одном языке — языке потерь, рисков и предательств (инвесторы Петра, как выяснилось, тоже могли быть подлецами). Разговор сам собой перетёк в личную жизнь.

— А ты? — спросил Пётр осторожно. — После всего этого... Савелия... Сердце на замке?

— На кодовом, в сейфе, — поправила я мрачно, после добавила: — на дне океана. Мужчины? Только для бизнеса. И то — с дистанцией в километр и договором на десяти страницах. Любовь — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Да и не хочу.

Пётр засмеялся, но в его смехе была горечь.

— Брат по несчастью. Меня Ада своим рыцарем без страха и упрёка навсегда отвадила от романтики. — Он помолчал, глядя на танцпол. — Серьёзно. Иногда думаю — может, проще сразу договориться с кем-то... рациональным. Типа брачного контракта на дружбе и взаимном невмешательстве. Чтобы в старости не умирать в одиночестве под воркование телевизора.

Идея была настолько абсурдной и... логичной одновременно, что я фыркнула:

— Звучит как бизнес-план. Пётр Дзержинский и Варвара Лесовая. Партнёры по несчастью и... гипотетическому совместному доживанию.

— Вот именно! — Пётр оживился, его глаза блеснули привычной мне ещё со школы авантюрной искоркой. — Дай срок... лет десять. Если оба не нашли свою половинку и все ещё одиноки — женимся! Чистая формальность. Отдельные спальни, личная жизнь — неприкосновенна. Главное — вовремя подавать друг другу таблетки от давления и вызывать скорую, если что. И борщ по воскресеньям. Обязательный пункт!

Он говорил это с таким комичным пафосом, что я не смогла сдержать улыбку — первую искреннюю за долгие месяцы.

— Договорились, Петя, — кивнула я, поднимая бокал. — Через десять лет. Если оба в статусе «совсем один». Борщ и скорая — включено в пакет услуг. — Мы чокнулись бокалами с апельсиновым соком, как будто только что подписали важнейший контракт.