Последняя любовь

Глава 17

Варвара

Шли дни, работа тоже шла своим чередом, весьма бодро, должна заметить. Ребята из Александрии уже активно взялись за главное задание, а мы переехали в вагончик, который пригнал Глеб. Это был его личный, он в нём постоянно на стройках работал, когда была необходимость.

Подрядчики закончили с расчисткой, начали разметки под новый фундамент. Помимо этого, нам подвезли материалы. Всё скалывалось удачно, что не могло не радовать.

В таком темпе прошло примерно дней десять. Погода уже была не такой весёлой, часто моросил дождик и выл промозглый ветер, а небо сотрясал гром.

Сегодня была как раз такая мерзкая погода, словно в предвещание чего-то ужасного.

В разгар рабочего дня на территорию санатория заехал чёрный внедорожник с какой-то эмблемой. Можно было бы посетовать на отвратную работу охранников, но в последнее время так часто приезжал кто-то с материалами, и не все из них были на грузовиках.

Кутаясь в куртку с капюшоном, пошла встречать гостей. Мои жёлтые резиновые сапоги бодро шлепали по лужам. Между прочим, мне их подарил Глеб, неожиданно и приятно.

Сам же Глеб, заметив моё движение, отложил планшет и пошёл рядом. Его молчаливое присутствие было клубком напряжённой энергии.

Почти подойдя к машине, мы заметили, как вышедший оттуда мужчина направился к Петровичу, бригадиру Александрии. Они о чём-то переговорили, и незнакомец сунул Петровичу в руки какой-то документ. После чего мужчина развернулся и увидел меня. Он не улыбнулся, а скорее осклабился, поспешил в свою машину и уехал. Я даже не поговорила с ним, хотя была хозяйкой здесь.

Поторопились к Петровичу, который уныло рассматривал выданные бумаги.

— Варвара Николаевна, Глеб Дмитриевич, вы только взгляните! — показал он мне стопку листов с мелким шрифтом. — Завтра нашу фирму будут проверять какие-то там бюрократы. Видите ли, один добросовестный гражданин оповестил, что у нас могут быть нарушения! — сказал Петрович не своим голосом, кривляясь.

Глеб, пробежав глазами бумаги, мрачно усмехнулся:

— Обычная тактика. Бьют не по качеству работы, а по бюрократии. У новой фирмы всегда есть уязвимости.

Я тоже внимательно перебирала бумаги, но ничего не могла понять. Слух зацепился за фразу бригадира.

— Добросовестный гражданин? — прищурилась, глядя на Глеба. — Неужели Савелий никак не успокоится? — затем повернулась к Петровичу: — Нарушения есть?

— Дык нет, конечно! Всё чин по чину, документы на руках, в любой момент показать могу! Ребята охрану труда не нарушают. Но всё равно проверки — это всегда как-то… — замялся он, в поисках приличного слова.

— Тревожно, согласна. — подсказала я ему, и он кивнул. Я снова повернулась к Глебу: — Ладно, мы, пообщаемся ещё с юристом, пригласим Артёма тоже сюда.

— Это хорошо ещё, что заранее приехали, сказали. Могли бы и сразу с проверкой нагрянуть!

Я обеспокоено на него взглянула. А ведь и правда, если Савелий решил натравить на моих подрядчиков проверки, он бы не стал мешкать. Значит, он уверен, что на проверке что-нибудь найдут. Неужели, у него что-то есть на Александрию?

***

На следящий день с самого утра было пасмурно. Под стать моему настроению. Удивительно, что дождя не было. Для полной картины безысходности.

Артём приехал ещё вчера и внимательно просмотрел бумаги — ничего страшного, всё вполне невинно. Вот только я чувствую, что нас всех ждёт подвох. Савелий не мог обойтись малой кровью. Что значит один день задержки стройки? Неприятно, да, но не смертельно. Нет, Савелий точно не стал бы размениваться по мелочам.

Глеб ничего мне не говорил, но по его лицу было видно — он тоже чувствует подставу. Максим Олегович также разделял мои мысли, но ничем не старался выдать переживания. Он озаботился импровизированным столом для будущих проверяющих, в надежде задобрить их едой. Думаю, Савелий задобрил их получше, но во мне ещё теплилась надежда. А вдруг?

Снова приехал чёрный внедорожник с эмблемой. Теперь я увидела, что это знак Росприроднадзора. Из машины вышли двое: женщина лет сорока с лицом бухгалтера и молодой человек с камерой.

— Росприроднадзор. По вопросу проверки. — грудным голосом сообщила нам женщина.

Они не начали с осмотра самой стройки. Они начали с бумаг. Требовали всё: договоры на вывоз каждого типа отходов, лицензии подрядчиков, журналы движения отходов, паспорта отходов.

И вот оно...

Женщина-инспектор, педантично листая лицензию фирмы, с которой у нас заключён договор о вывозе отходов, вдруг выдала:

— Так. Здесь у вас в договоре указан вывоз «строительного мусора». Это общая формулировка. А по факту, — она указала на площадку, — у вас идёт раздельный сбор: металл, древесина, бетонные отходы.

Петрович старался выглядеть уверенно, но я видела, как его руки сжались в кулаки:

— Ну да, так выгоднее и правильнее! Металл сдаём на металлолом, древесину... — инспекторша перебила, стуча пальцем по лицензии:

— Но в лицензии вашего подрядчика «ЭкоТранс» прописано: «обращение с твёрдыми коммунальными отходами». А строительные отходы — это другой класс, другой код по ФККО! Для их вывоза требуется отдельный пункт в лицензии. У «ЭкоТранса» его нет. Следовательно, вывоз строительных отходов этой компанией — незаконен.

Наступает мёртвая тишина.

— Но... мы же не ТКО вывозим! Мы... — я попыталась выйти из этого положения.

— Ваш договор и ваши действия трактуются однозначно. Нарушение. Составляем предписание. — инспекторша была непреклонна.

Молодой человек с камерой поворнулся к одному из работников Александрии:

— А вы проходили инструктаж по обращению с отходами? Где ваш талон по технике безопасности? Нет? А, это же не ваша прямая обязанность? Но вы же потенциально можете соприкоснуться с отходами? Значит, инструктаж обязателен. И журнал должен быть. Нарушение.

Они нашли ещё три таких же «формальных» нарушения. Не смертельных, не про безопасность, а про бумаги. Про не те печати, не те формулировки в договорах, не тот журнал.