Последняя маршрутка

Часть 1

​Глава 1

Настя ненавидела утро.

Нет, вообще-то утро как время суток было вполне себе ничего. Кофе, солнце, птички — для кого-то, наверное, романтика. Но для Насти утро было битвой. Битвой с будильником, который она переставляла трижды. Битвой с душем, в котором можно было простоять вечность. Битвой с гардеробом, где висели только бежевое, серое и еще раз бежевое.

Сегодня битва была проиграна с разгромным счетом.

— Черт! — выдохнула она, вылетая из подъезда с туфлей в одной руке и сумкой в другой.

Часы на телефоне показывали 8:47. До начала рабочего дня в банке оставалось тринадцать минут. А до остановки бежать еще минуты четыре, если не убьются каблуки об эту вечно разбитую плитку.

Настя неслась по двору, на ходу запрыгивая в туфлю, и мысленно проклинала все на свете: Кирилла, который вчера засиделся допоздна с ее же отцом, обсуждая «стратегически важные вопросы ипотеки»; кота соседского, который орал всю ночь; и себя саму — за то, что опять пролистала ленту в телефоне до двух ночи.

Остановка встретила ее привычной картиной: толпа заспанных людей тоскливо вглядывалась вдаль. Маршрутки проносились мимо, нагло игнорируя поднятые руки. Одна, вторая, третья — все «битком».

— Ну давайте уже, — простонала Настя, глядя на приложение. Там красовалась надпись: «Транспорт подъедет через 12 минут».

Двенадцать минут. Она опоздает. Кирилл будет недоволен. Начальник будет недоволен. Весь мир будет недоволен.

И тут, словно издевательство, из-за поворота вынырнул старенький, но бодрый микроавтобус. На лобовом стекле горела цифра «614». Настя дернулась вперед, но толпа уже ринулась к дверям. Давка, локти, чья-то сумка въехала ей по ребрам.

— Есть еще места! Не толкаемся! — рявкнул низкий хрипловатый голос из кабины.

Настя втиснулась в салон, чудом удерживая равновесие. Свободных мест действительно не было, но хотя бы стоя не так тесно, как в прошлой маршрутке, где она едва не задохнулась. Она потянулась к терминалу оплаты, нашаривая в сумке карту.

— Проходи, — раздалось откуда-то спереди.

Настя подняла глаза. Водитель смотрел на нее через зеркало заднего вида. Даже сквозь пыльное стекло и блики утреннего солнца она разглядела главное: глаза. Темные, цепкие, с хитринкой. И татуировка — тонкий узор, выползающий из-под рукава черной куртки на запястье.

— Что? — переспросила Настя, думая, что ослышалась.

— Проходи, говорю. Садись, если место найдешь. Платить не надо, — голос у него был низкий, чуть с хрипотцой, и отчего-то теплый, несмотря на грубоватые интонации.

Настя растерянно моргнула. Пассажиры уже уткнулись в телефоны, никто не обратил внимания. Только какая-то бабулька с сумками на колесиках хмыкнула, но промолчала.

— Но... почему? — выдавила Настя.

Водитель чуть прищурился, и в зеркале блеснула едва заметная усмешка.

— Ты пятый день опаздываешь. Жалко смотреть. Проходи давай, не задерживай.

Настя почувствовала, как щеки заливает краской. Пятый день? Он что, следит за ней? Или просто запомнил? Она хотела возразить, сказать, что ни в каких благотворительностях не нуждается, но маршрутка дернулась с места, и она чуть не упала на какого-то мужчину в пальто.

Пришлось вцепиться в поручень и заткнуться.

До самой работы она простояла, вжимаясь в уголок у окна, и чувствовала на себе этот взгляд. Он не смотрел на нее постоянно — нет, он следил за дорогой, переключал передачи, сигналил лихачам. Но каждые несколько секунд его глаза мелькали в зеркале. Контролировали. Изучали. Дразнили.

Настя отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает дома. Но внутри все дрожало мелкой противной дрожью. То ли от неловкости, то ли от чего-то другого, чему она боялась дать название.

На ее остановке — площадь Трех вокзалов, бешеный трафик, вечная суета — она выскочила первой, даже не попрощавшись. Только когда забегала в стеклянные двери банка, поймала себя на мысли, что губы сами собой растягиваются в улыбку.

Идиотка. Он просто водила. Мало ли каких девушек возят бесплатно.

Но внутри засело гадкое, липкое, сладкое предчувствие: завтра утром она снова побежит на эту остановку. И будет надеяться, что цифра «614» загорится в темноте первой.

​

​Глава 2

Кирилл любил порядок.

Это Настя поняла примерно через месяц после начала их отношений, когда он впервые пришел к ней в гости и молча переставил все кружки в кухонном шкафу «по высоте и цвету». Она тогда посмеялась — милый, забавный, перфекционист. Теперь, спустя два года, ей хотелось выть.

— Настя, ты опять не поставила йогурты ровно, — Кирилл стоял у открытого холодильника и смотрел на нее с выражением лица, будто она совершила государственную измену.

— Прости, я торопилась, — она втиснулась мимо него, чтобы достать яйца. Завтрак перед работой — святое, даже если опоздаешь.

— Ты вечно торопишься. Надо планировать время. Я же тебе говорил: ложиться раньше, вставать раньше, тогда успеешь и йогурты поставить, и макияж сделать нормально.

Настя закусила губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь резкое. Макияж у нее был нормальный. Более чем нормальный. Но Кириллу вечно казалось, что «маловато», «бледновато» или, наоборот, «слишком ярко для офиса».

— Кирилл, я опаздываю, — мягко сказала она, чмокнула его в щеку и схватила сумку. — Поговорим вечером?

— Вечером я ужинаю с твоим отцом, забыла? Нам нужно обсудить детали свадьбы. Кстати, твое платье... ты уверена, что фасон с открытыми плечами подходит для ЗАГСа? Мне кажется, слишком...

Дверь закрылась за Настей раньше, чем он договорил. Она бежала по лестнице и чувствовала, как внутри закипает что-то темное, горячее. Платье. Опять платье. Она выбирала его три месяца, показала подружкам, маме, даже консьержке в подъезде — все сказали «вау». А Кирилл сказал «слишком».

Слишком. Это слово преследовало ее последние два года.

Слишком эмоциональная. Слишком громко смеется. Слишком много соли в супе. Слишком долго собирается. Слишком короткая юбка. Слишком яркая помада.