Последняя надежда тьмы

Глава 12

Мне снилась мать.

Она сидела на траве в том самом саду, что я видела в Ноктарисе — с дикими розами и старым деревом. Рядом с ней сидела маленькая девочка. Я. Мать заплетала мне косу и напевала ту самую песню, что я слышала во снах.

— Моя луна, — сказала она, когда песня закончилась. — Ты так выросла.

— Я не помню тебя, — ответила маленькая я.

— Ничего, — мать улыбнулась. — Скоро вспомнишь. Всё вспомнишь.

— Это страшно?

Мать покачала головой.

— Это больно. Но не страшно. Ты сильная.

Она поцеловала меня в лоб, и образ начал таять.

— Я люблю тебя, — услышала я перед тем, как проснуться.

Я открыла глаза слишком рано. Рик и Бри спали так сладко, что будить их мне не хотелось.

Грета и Томас проснулись чуть раньше меня и, оставив еду, ушли в лес на охоту. Это было сложно, учитывая скольким людям нужно пропитание. А тут к ним ещё три голодных рта прибавилось.

Есть мне совсем не хотелось. С того момента, как я открыла глаза, мою голову не покидали мысли о сне. Что если мы не успеем найти Марту и я вспомню всё сама? Изменит ли это моё решение вернуться?

Я смотрела на спящих Бри и Рика и думала о том, что будет, когда печать спадёт. Если в моих воспоминаниях — не только мама с её тёплыми глазами, но и то, от чего она пыталась меня защитить? Если я узнаю что-то, что сделает меня другой?

— Глупости, — прошептала я. — Всё будет хорошо.

Но внутри поселился червячок сомнения. И он не уходил.

На улице только начинало светать. У некоторых шалашей уже суетились люди, начиная свой день с работы.

Мимо меня прошли три женщины. Они несли в руках мокрое тряпьё, с их волос капала вода, и выглядели они, как ни странно, опрятно. Осмотрев себя, я осознала, что давно не мылась. Как-то совсем не до этого было.

— Простите, — окликнула я женщин.

Обернувшись, они с лёгкими улыбками посмотрели на меня, но молчали.

— Скажите, а где здесь можно привести себя в порядок?

— Так река есть у холма, — ответила одна. — Отсюда пару минут ходьбы.

— Ты не бойсь, — другая махнула рукой. — Мужчины тудой не ходят, знают, что женщины там.

Я кивнула в знак благодарности.

— Благодарю.

Я уже развернулась в сторону холмов, когда меня окликнули:

— Милочка, постой! — женщина оглядела меня с ног до головы. — А что это ты с пустыми руками?

— О чём вы? — я не понимала.

— Ну, так одежда твоя. Совсем замаралась. Другой у тебя нет, что ли?

Я тупо уставилась на неё, переваривая её вопрос.

— Нету, — мой голос был тихим.

Она цокнула и, развернувшись, сказала:

— Стой тут, я мигом.

Через пару минут она вернулась с небольшой стопкой аккуратно сложенного тряпья.

— Должно подойти, — сказала она. — Конечно, ткань не такая богатая, как на тебе, но посвежее будет.

Я посмотрела на вещи, которые кое-где были в затяжках и мелких пятнах, но видно, что за ними ухаживали. На душе стало тепло.

— Я даже не знаю, как отблагодарить вас за это.

Она махнула рукой.

— Мы все здесь одного поля ягоды. Но если у кого есть что-то нужное другому, — она погладила меня по плечу, — мы всегда поделимся.

Я улыбнулась. Они не перестают быть людьми. Даже после того, как с ними поступили хуже, чем со скотами. Даже после того, как сожгли их дома, убили их близких, выгнали под дождь и ветер умирать у чужих границ. Они всё равно делятся последним с теми, кто случайно забрёл в их ад

— Спасибо, — сказала я, и в этом слове было больше, чем просто благодарность за тряпки.

Женщина кивнула и, подхватив своё мокрое бельё, пошла догонять подруг. А я пошла к реке, сжимая в руках стопку чужой, но такой ценной одежды.

Когда я пришла к берегу, он был пуст. Так даже лучше — может, я смогу и волосы помыть незаметно.

Река была неглубока, да и течение тут не сильное. Зайдя в воду, по коже пробежали мурашки — холодная. Я окунулась с головой, снимая под водой платок. Мне всё же не хотелось, чтобы кто-то увидел мои волосы. Проблем потом не оберёшься.

Уже выходя на берег, я заметила девочку, сидящую у воды. Она смотрела куда-то вдаль и, кажется, совсем не замечала моего присутствия. Надев длинную белую рубаху, местами покрытую жёлтыми пятнами, и коричневые штаны, что дала мне женщина, мне стало легче от осознания чистоты на теле.

Я решила подойти к девочке. Мне стало интересно, почему она сидит здесь одна. Она сидела на небольшом камне, поджав под себя ноги. Одета в простую бедную одежду, как у всех в лагере, и только тёмные волосы, которые были аккуратно уложены и блестели на солнце, отличали её от остальных.