Последняя надежда тьмы

Глава 16

С тех пор как мы покинули деревню, прошло три дня. Ни горячей еды, ни крыши над головой — ничего. Только лес, через который нас повёл Киран, сказав, что так будет быстрее.

Солнце ещё светило, но уже не грело. Ветер с севера становился холоднее, пробирался под одежду, заставлял ёжиться и кутаться в то, что осталось от наших вещей. Я смотрела на Рика — он шёл, опустив голову, и даже не ворчал. А это значило, что уже совсем всё плохо.

— Айрин, ты как? — Бри шла рядом, то и дело поглядывая на меня.

— Нормально, — ответила я, хотя нормально не было.

Голова гудела. Не так, как от усталости, а так, будто кто-то медленно сверлил висок изнутри. Это началось ещё утром, и с каждым часом становилось только хуже.

— Бледная ты, — заметила Бри. — Может, привал?

— Рано, — ответил Киран, даже не обернувшись.

Он шёл впереди, как всегда молчаливый, и только изредка останавливался, прислушиваясь к лесу. Я смотрела на его спину и думала: откуда в нём столько сил? Мы еле ноги таскаем, а он идёт ровно, будто не чувствует усталости.

— Киран, — позвала я.

Он обернулся.

— Сколько ещё до темноты?

— Часа три, — ответил он. — Может, четыре.

Четыре часа. Я представила, как буду идти ещё четыре часа с этой болью в голове. Ноги уже гудели, в глазах иногда темнело, если резко повернуть голову.

— Дойдём, — сказала я, скорее себе, чем им.

Мы шли дальше. Лес вокруг менялся — деревья становились выше, стволы темнее, а листва — гуще. Солнце почти не пробивалось сквозь кроны, и вокруг царил вечный полумрак. Пахло сыростью и прелой листвой.

Голова болела всё сильнее. Я старалась не подавать виду. Шла, сжимая зубы, и считала шаги. Раз, два, три, четыре... Сто, двести, триста... Если считать, можно отвлечься. Ненадолго, но можно.

Краем глаза я заметила, как Рик то и дело поглядывает на меня. Он хмурился, но молчал.

— Айрин, — Бри схватила меня за руку. — Ты качаешься.

— Всё хорошо, — соврала я.

— Да какое там хорошо, — Рик подошёл ближе, всмотрелся в моё лицо. — Ты белая как мел. Киран!

— Вижу, — Киран уже стоял рядом. Смотрел на меня своими непроницаемыми глазами. — Идти можешь?

— Могу, — упрямо ответила я.

Он помолчал. В его взгляде не было жалости — только оценка. Хватит ли у меня сил?

— Тогда идём, — сказал он. — Ещё час, потом привал.

Час. Всего час.

Я стиснула зубы и пошла.

Мы остановились, когда солнце почти село. Киран выбрал место под большим деревом — корни торчали из земли, создавая что-то вроде естественного укрытия. С одной стороны скала, с другой — густые кусты. Неплохое место.

— Отдыхайте, — сказал он. — Я на охоту.

— Сейчас? — удивился Рик. — Темнеет же.

— Успею.

Он скинул мешок, проверил нож и исчез в лесу. Бесшумно, как тень. Я даже не услышала, в какую сторону он пошёл.

— Жуткий тип, — пробормотал Рик, но беззлобно. — Айрин, ложись давай.

Я послушно сползла по стволу дерева и закрыла глаза. Земля была твёрдой, холод пробирался сквозь одежду, но сил вставать и искать место получше просто не было. Бри села рядом, положила мою голову себе на колени.

— Ты как? — тихо спросила она.

— Плохо, — призналась я. — Голова раскалывается.

— Может, воды?

— Не хочется.

Рик возился рядом, собирал хворост для костра. Киран сказал, что костёр можно — место укромное, далеко от троп. Рик поглядывал на меня, хмурился, но молчал. При Киране мы договорились лишнего не болтать.

— Отдыхай, — шепнула Бри, поглаживая меня по голове. — Я рядом.

Я закрыла глаза.

Видение пришло не сразу. Сначала была темнота, потом — звуки.

Плач. Кто-то плакал — навзрыд, страшно, так, что сердце заходилось. И стук. Кто-то колотил в дверь, громко, отчаянно.

— Откройте! — кричали снаружи. — Умоляю, откройте!

Я открыла глаза и поняла, что я — маленькая. Совсем маленькая, может, лет пяти. Я сидела на кровати и смотрела на дверь.

Рядом стояла мама. Она была бледная, очень бледная, и сжимала в руках какой-то амулет так сильно, что костяшки побелели.

— Мама, — позвала маленькая я. — Кто там?

— Тихо, моя луна, — ответила она, не оборачиваясь. — Тихо, не бойся.

— Откройте! — продолжали кричать за дверью. — Госпожа, умоляем! Нам больше не к кому идти! Говорят, вы можете помочь!

Голос сорвался, перешёл в вой.

— Мама, — маленькая я слезла с кровати, подбежала к ней, обхватила за ноги. — Мама, чего они хотят?

Мама опустилась на колени, обняла меня. Я чувствовала, как дрожат её руки.

— Они хотят, чтобы я помогла, — сказала она тихо. — Но я не могу. Я не умею.

— А папа? — спросила маленькая я. — Папа бы помог?

Мама замерла. На секунду — всего на секунду — её лицо исказилось такой болью, что я, нынешняя, смотрящая со стороны, чуть не закричала.

— Папы больше нет, моя луна, — сказала она. — Он ушёл.

— Куда?

— Далеко. Очень далеко.

За дверью всё ещё кричали. Теперь там было несколько голосов — мужчины, женщины, даже дети.

— Госпожа! — кричала женщина. — У меня сын! Ему восемь лет! Он сам не свой, с ним что-то не так! Говорят, вы можете помочь!

— У неё есть дочь! — заорал кто-то другой. — Дочь герцога! Она должна уметь! Она должна!

Маленькая я прижалась к маме, спрятала лицо у неё на груди.

— Мама, чего они хотят? — шептала я. — Почему они кричат?

— Они боятся, — мама гладила меня по голове дрожащей рукой. — Они очень боятся. И им кажется, что мы можем им помочь.

— А мы можем?

Мама не ответила. Только прижала меня крепче.

— Что нам делать? — кричали за дверью. — Скажите, что нам делать?

— Я не могу, — тихо сказала мама, но так, чтобы они не слышали. Только мне. — Я не могу, моя луна. Я не умею.

— А я? — маленькая я подняла голову. — Я смогу?

Мама посмотрела на меня. Долго-долго. В её глазах стояли слёзы.