Последняя надежда тьмы

Глава 26

Киран

«Ноктарис». Странно, как одно слово может перевернуть мир с ног на голову.

Когда Айрин сказала, что принадлежит этому роду, у меня перехватило дыхание. На секунду — всего на секунду — мир вокруг исчез. Остались только они. Отец. Ник. Их глаза. Их улыбки. И этот проклятый башмак, который я до сих пор вижу в кошмарах.

Руки сжались в кулаки сами. Я не контролировал это. Тело помнило раньше, чем разум.

В тот день мы были в Аурелионе. Друг отца Ганс пригласил нас на празднование дня основания, и мы остановились у него дома. Я до сих пор помню, как громко смеялся Ник, когда на прогулке его с ног до головы облизала большая собака. Он не отходил от неё ни на шаг. Весь день только о ней и говорил.

Ник всегда был таким — живым, шумным, вездесущим. Я злился на него иногда. На то, как он вечно путался под ногами, как таскался за мной, когда я хотел побыть один. Дразнил его, гонял, говорил, чтоб отстал.

А теперь я бы всё отдал, чтобы снова увидеть, как он лезет ко мне со своими дурацкими вопросами.

После того дня я долго не мог слышать детский смех. Сжимал зубы и уходил. А потом перестал замечать. Привык, что вокруг только тишина.

До встречи с ними.

Рик вечно орёт, спорит, лезет куда не просят. Совсем как Ник. И каждый раз, когда я смотрю на него, в груди что-то ноет.

В тот день отец, Ник и Ганс отправились к площади первыми. Меня попросили остаться и помочь жене Ганса. Она послала меня на соседнюю улицу забрать заказы в пекарской лавке.

Я даже не успел дойти до пекарни.

Сначала я просто услышал гул. Такой низкий, тяжёлый, от которого закладывало уши. А потом земля дрогнула. Я обернулся и увидел, как над площадью встаёт чёрный столб. Он рос, ширился, заслонял небо. И тишина. Страшная, мёртвая тишина после этого гула.

Я побежал туда. Я не думал, я просто бежал. Спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. А когда добежал — понял, что уже поздно.

Площади больше не существовало. Ни домов, ни людей, ни камней — только чёрная выжженная земля и этот запах. Запах смерти, который я никогда не забуду.

Я искал их. Перебирал обломки, звал, кричал, пока голос не сел. Нашёл отца под грудой камней. Он был ещё тёплый. А Ника… Ника я не нашёл. Только его башмак, тот самый, в котором он бегал за собакой.

Говорили, что это был герцог Кайян. Ноктарис, который не справился со своей силой. Что тьма вырвалась и уничтожила всё в радиусе сотен шагов.

Я помню, как стоял на том пепелище и смотрел на чёрную землю. И в голове билась только одна мысль: если я когда-нибудь встречу Ноктарис, я убью их. Всех. Без жалости. Без сомнений.

А теперь Айрин прямо передо мной. Живая, настоящая. Та, чей отец отнял у меня всё. И во мне всё кричало: «Это она виновата. Её кровь. Её род».

Но я смотрел в её глаза и видел там не зло. Не тьму. А ту же боль, что и у меня. И впервые в жизни я не знал, что делать с этой клятвой.

А потом были скалы.

Я до сих пор не могу забыть тот миг. Как она стояла, окружённая чёрной дымкой, а вокруг валялись люди, которых она даже не коснулась. Кровь. Стоны. Разбитое оружие. И она — с ужасом в глазах, с дрожащими руками, с этим тихим «я не хотела».

Я испугался тогда. Не рыцарей, не магии — её. Того, что она может сделать, если потеряет контроль. Того, что во мне самом — та самая ненависть, которую я носил годами, может вырваться наружу.

Но она не убила их. Остановилась. Сдержалась.

И в тот момент я понял: она не чудовище. Она просто девчонка, которая тащит на себе груз, который ей не по силам.

И почему-то я не могу уйти.

Я думал об этом весь вечер. О том, почему не ушёл тогда, после скал. Почему не развернулся и не ушёл в лес, как делал всегда. Раньше я бросал всех. Легко, без сожалений. Потому что никто не стоил того, чтобы оставаться.

А тут — стоят.

Стоит она. Стоит Рик, который орёт и лезет не в свои дела. Стоят волки, которые ждут за стенами. И почему-то я не могу представить, что просто встану и уйду.

Странно. Раньше я думал, что привязанность — это слабость. А теперь… теперь не знаю.

Я толкнул дверь плечом, потому что руки были заняты. В одной — кружка с травяным настоем, в другой — ещё одна. Горячие, пар поднимается к лицу. Рик остался на плацу — Торвальд решил, что ему нужно ещё «немного подтянуть хватку». Сказал, что я могу идти, раз с мечом и так управляюсь нормально.

Я и пошёл. Сам не знаю, почему ноги принесли меня именно сюда. В комнату, где была она.

Ноги принесли. Смешно, если задуматься. Я, который всегда знал, куда идти и зачем, вдруг шёл просто потому что… потому что надо. Потому что если не приду — будет неправильно.

Она, наверное, даже не знает, как много значит то, что я просто прихожу. Для меня это много. Для неё — может, просто чай.

Но я всё равно приду. Снова. И послезавтра. И столько, сколько нужно.

Дверь поддалась не сразу — старая, тяжёлая, со скрипом. Я толкнул сильнее, вошёл. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышались шаги стражи.