Последняя надежда тьмы

Глава 27

Айрин

Прошло уже несколько недель с тех пор, как мы оказались в Варгриме.

Время здесь текло иначе — не так, как в лесу, где каждый день был борьбой за выживание, и не так, как в Ноктарисе, где время будто остановилось вместе с его разрушенными стенами. Здесь дни смешались в одну долгую череду тренировок, усталости и редких мгновений тишины.

Я просыпалась рано утром, когда солнце только начинало освещать вершины гор, и шла на плац, где меня уже ждал Киран.

Мы тренировались до обеда. Разминка, упражнения, работа с мечом. Моё тело наконец начало привыкать к нагрузкам — ноги перестали дрожать после часа бега, руки больше не отнимались после десяти взмахов мечом. Я чувствовала, как становлюсь сильнее. Физически. И от этого становилось легче.

Киран был рядом. Всегда спокойный, всегда надёжный. Но я научилась замечать то, чего не видели другие. Как он чуть дольше задерживает взгляд, когда у меня получается сложное движение. Как поправляет мои руки осторожно, будто боясь сделать больно. Как иногда приносит перекусить, даже когда я не прошу.

И мне это нравилось.

Я поймала себя на том, что ловлю каждое его движение. Как он поправляет меч, как смотрит в сторону, когда я злюсь на себя, как хмурится, если у меня долго не получается. Глупо, наверное. Но когда он рядом, даже самые тяжёлые упражнения даются легче.

Один раз я споткнулась и чуть не упала. Киран мгновенно оказался рядом, поддержал за локоть. Я почувствовала тепло его пальцев даже сквозь ткань. Он замер на секунду дольше, чем нужно. А потом резко отпустил и отошёл.

— Осторожнее, — сказал хрипло.

Я кивнула. И почему-то покраснела.

Я не позволяла себе думать об этом слишком много. Не время, не место, не те мы.

Но как не думать, когда он рядом? Когда я чувствую его взгляд на себе даже тогда, когда не смотрю в его сторону? Это глупо. По-детски. Мы здесь не для этого. У нас есть цели поважнее, чем эти дурацкие бабочки в животе.

Я злюсь на себя за эти мысли. Сжимаю меч сильнее, бью по чучелу так, что руки вибрируют. Но мысли не уходят. Они там, глубоко, и никуда не денутся.

Особенно когда Киран подходит сзади, чтобы поправить мой хват. Я чувствую его дыхание на своей шее — и всё внутри замирает. А потом размораживается с новой силой.

— Дыши, — говорит он.

А я и не замечала, что задержала дыхание.

— Дышу, — вру я.

Он усмехается. Чуть слышно. И от этой усмешки у меня подкашиваются колени.

Вот так и тренируемся.

Тьма по-прежнему не поддавалась. Но теперь я хотя бы могла заставить её появиться — не вырваться, не заполнить всё вокруг, а просто показаться. Серый дымок вокруг пальцев, который исчезал по моей воле. Маги говорили, что это прогресс. Я не знала. Может, они просто хотели меня подбодрить.

Эйнар хвалил меня редко, но когда говорил, что сегодня получилось лучше, чем вчера, я чувствовала гордость. Крошечную, но настоящую.

Сегодня он сказал: «У тебя получается лучше. Ты учишься чувствовать её, а не бороться». Я чуть не расплакалась от радости. Глупо, да? Всего несколько слов, а внутри всё переворачивается.

Но когда я вышла из зала, радость куда-то ушла. Потому что я снова вспомнила, зачем мне всё это. Не чтобы стать сильнее. Не чтобы гордиться собой. А чтобы не убить никого из своих. Чтобы тьма не вырвалась снова.

Я посмотрела на свои руки. Обычные руки. А в них — сила, способная разрушить всё вокруг.

Страшно.

Но я не могу показывать страх. Ни Кирану, который верит в меня. Ни Рику, который и так еле держится. Ни волкам.

Поэтому я улыбаюсь, когда меня хвалят. И молчу, когда становится страшно.

Киран ничего не говорил о моих успехах. Он просто кивал, когда получалось, и молчал, когда нет. Но я научилась читать его молчание. В нём не было осуждения. Только поддержка.

Рика я видела реже. Он уходил на тренировки с северными воинами раньше меня и возвращался поздно, вымотанный, но с каким-то странным блеском в глазах. Мы почти не разговаривали. Я думала, что таким образом он привыкает к новому ритму жизни.

Иногда я ловлю его взгляд на себе. Короткий, быстрый, будто проверяет — жива ли я ещё. Но как только я пытаюсь поймать этот взгляд, он отворачивается.

Рик изменился. Раньше он был громким, шумным, вечно спорил и лез куда не просят. Теперь он тихий. Слишком тихий. И в этой тишине чувствуется что-то опасное.

Я помню, как однажды ночью проснулась от странного звука. Выглянула в коридор — Рик сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку.

— Рик? — позвала я тихо.

Он не ответил. Даже не пошевелился.

Я хотела подойти, но что-то остановило. В его взгляде было столько боли, что я просто не знала, чем помочь. Поэтому я тихо закрыла дверь и вернулась в кровать.