Последняя надежда тьмы

Глава 30

Киран

Утро выдалось холодным, но ясным. Солнце поднималось над горами, заливая замок бледным золотым светом. Снег искрился так ярко, что глаза слезились.
Я сидел на подоконнике в пустом коридоре и смотрел на плац, где Айрин уже заканчивала разминку. Она двигалась увереннее, чем месяц назад. Быстрее. Сильнее. В каждом движении чувствовалась та самая сила, которую она так долго искала.
Я смотрел и не мог отвести взгляд.
Глупо, наверное. Сидеть тут, как мальчишка, и любоваться. Но ничего не мог с собой поделать. Каждый её взмах мечом, каждый поворот головы, каждая улыбка, когда у неё получалось — всё это отзывалось во мне теплом. Таким теплом, которого я не чувствовал много лет. С тех самых пор, как…
Я тряхнул головой. Не надо об этом.
Я вспомнил тот вечер у камина. Как она смотрела на меня. Как я наклонился и поцеловал её. В тот момент я не думал — просто сделал. А потом, когда она ушла в комнату, меня накрыло.
Что я натворил?
Она столько пережила. Бри, бегство, тьма внутри, эти кошмары. Ей нужна поддержка, а не… не это. Не мои чувства, которые я даже сам до конца не понимал. Я ведь не умею любить. Я умею только выживать.
Я боялся, что утром всё изменится. Что она посмотрит на меня иначе. Что пожалеет.
Но она не пожалела.
Наоборот. Она стала ближе. Теплее. Иногда я ловил её взгляд на себе и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Как что-то старое, давно забытое, начинает оттаивать.
И тогда я понял: я хочу быть с ней. Не из жалости, не из долга. Просто… хочу. Рядом с ней даже тишина была правильной. Даже молчание — тёплым. С ней я переставал быть тем, кем стал после гибели отца и брата. Я просто был.
Раньше я думал, что моя жизнь кончилась в тот день, когда не нашёл Ника. Что осталось только выживание. Только злость. Только пустота. А она пришла и заполнила эту пустоту собой. Не спрашивая разрешения. Не прося ничего взамен.
Я думал об этом каждую ночь. О том, как она смотрит на меня. Как улыбается. Как доверяет. Странно, ведь я не сделал ничего, чтобы заслужить это доверие. Просто был рядом. Просто молчал. Просто не ушёл.
Но для неё этого оказалось достаточно.
Иногда я ловил себя на мысли, что боюсь. Не за себя — за неё. Что с ней что-то случится, а я не успею. Что тьма внутри вырвется, а меня не будет рядом. Что она останется одна — как я когда-то.
Я не мог этого допустить.
Поэтому я был рядом. Каждое утро. Каждую тренировку. Каждую ночь, когда она кричала во сне.
Просто рядом.
Хочу. Простое слово, а сколько в нём всего. Я, который всегда уходил первым. Который никого не подпускал. Который дал себе слово — никаких привязанностей, никакой боли.
А теперь сижу на подоконнике и смотрю, как она машет мне рукой. И улыбаюсь. Как последний дурак.
Что бы сказал отец? Наверное, посмеялся бы. Сказал бы: «Дожил, Киран. Влюбился».
А Ник? Ник бы обрадовался. Он всегда хотел, чтобы я был счастлив.
Я сжал кулаки. Хватит. Не время раскисать. У нас ещё есть дело. Много дел.
Но когда она улыбается — всё остальное становится неважным.
— Киран!
Я обернулся. Рик стоял в конце коридора, запыхавшийся, красный. Видимо, только что с тренировки.
— Ты чего здесь? — спросил он, подходя ближе. — Я тебя везде ищу.
Я пожал плечами.
— Сижу.
— Вижу. — Он усмехнулся, глянул в окно. — За Айрин наблюдаешь?
Я промолчал. Но он и так всё понял.
— Слушай, — сказал он, садясь рядом на подоконник. — Я хотел спросить… как она? По-настоящему. Не как там «нормально» и «всё хорошо», а как на самом деле?
Я посмотрел на него. В его глазах была тревога. Настоящая, не показная. Рик редко показывал эмоции — он прятал их за злостью и цинизмом. Но сейчас маска спала.
— Тяжело, — ответил я. — Но держится. Ночью кошмары снятся. Просыпается, кричит.
Рик помрачнел. Сжал кулаки.
— Бри снится?
— Наверное. И родители.
Он кивнул. Сглотнул. Я видел, как дрогнули его губы.
— Я тоже иногда просыпаюсь. Думаю, она рядом. А её нет. — Он помолчал. — Иногда слышу её голос. Смех. Обернусь — пусто.
Мы помолчали. Я смотрел на Айрин, он — куда-то вдаль, где снег сливался с небом.
— Ты с ней будь, — сказал он вдруг. — Я знаю, между вами что-то есть. Не делай вид, что ничего. Я видел, как ты на неё смотришь. Так смотрят только на тех, кто стал дороже жизни.
Я не ответил. Потому что он был прав.
— Просто будь рядом, — добавил он. — Ей это нужно. Бри бы хотела.
— А тебе?
Он усмехнулся. Коротко, безрадостно.
— У меня есть Ярл и злость. Этого достаточно.
— Не достаточно.
Он посмотрел на меня. Долго. Очень долго. Потом кивнул.
— Может быть. Но пока так.
Мы сидели молча. Где-то внизу Айрин закончила тренировку и махнула мне рукой. Я махнул в ответ. Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Иди, — сказал Рик. — Я тут ещё посижу.
Я спрыгнул с подоконника и пошёл к лестнице. На полпути обернулся.
— Рик.
— М?
— Ты не один.
Он усмехнулся. Но в глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Знаю.
Я смотрел, как он уходит, и думал о том, что сказал Рик. «У меня есть Ярл и злость». Он ошибался. У него есть мы. И пусть он пока не готов это принять — мы будем рядом. Столько, сколько нужно.

День тянулся медленно. Айрин ушла к магам, я помогал на плацу — Торвальд решил, что я достаточно хорош, чтобы тренировать новичков. Рик где-то носился с северянами.
Всё было обычно. Спокойно. Даже скучно.
А потом началось то что могло показаться адом.
Сначала я просто услышал шум. Не такой, как обычно — не лязг оружия, не крики Торвальда. Другой. Низкий, тяжёлый, нарастающий. Он шёл откуда-то издалека, но с каждой секундой становился всё громче. Гул тысяч ног. Лязг металла. Ржание лошадей.
Я замер. Новички на плацу тоже остановились, глядя друг на друга. В их глазах был страх. Тот самый, который не спрячешь.
А потом земля дрогнула.
— Что это? — спросил кто-то.
Я уже бежал к стене. Вскочил на выступ, вцепился в камень и выглянул наружу.
И замер.
Лес, который начинался в полумиле от замка, больше не был лесом. Между деревьями двигались люди. Тысячи людей. Рыцари в блестящих доспехах, маги в белых плащах, пехота с длинными копьями. Они выходили из-за деревьев, как муравьи, заполняя собой всё пространство. Чёрная волна, несущая смерть.
Король. Его армия. Его маги.
Я смотрел на эту чёрную массу и пытался оценить их число. Тысяча? Две? Пять? Не сосчитать. Они заполняли всю долину, растеклись по ней, как вода. Знамена с гербом короля развевались на ветру. Белые плащи магов выделялись на фоне тёмных доспехов.
Ветер донёс запах железа и пота. Тысячи ног утрамбовали снег, превратив его в грязное месиво. Над армией поднималось облако пара — дыхание людей и лошадей. Где-то запели рога, низко, угрожающе. По рядам прошёл гул, и колонны остановились, перестраиваясь в боевые порядки. Птицы сорвались с деревьев и чёрной тучей заметались над лесом, оглашая округу тревожным криком.
В центре я увидел его. Человека на белом коне, окружённого десятком магов. Король Сорал. Даже отсюда я чувствовал исходящую от него силу.
Вокруг него клубился лёгкий свет, дрожащий, как марево над костром. Даже на таком расстоянии было видно, как переливаются его доспехи — белое золото, чистое, ослепительное. Маги в белых плащах стояли плотным кольцом, готовые в любой момент ударить.
— Сколько их? — спросил кто-то рядом.
Я не ответил. Потому что ответа не было.
Я спрыгнул со стены и побежал. В голове билось только одно: успеть. Успеть, пока они не начали штурм. Успеть, чтобы вытащить её. Успеть, чтобы она не осталась одна.
Ноги несли сами. Сердце колотилось где-то в горле.
Я не успею. Я знал это. Но продолжал бежать.
В голове мелькнула мысль: а ведь я снова бегу. Как тогда, в Аурелионе. Когда услышал гул и побежал к площади, надеясь успеть. Не успел. Отца не спас. Ника не спас. И с тех пор бегу — от прошлого, от боли, от себя.
А теперь бегу к ней.
Странно, как всё переплелось. Тогда я бежал от смерти. Теперь — к жизни. К ней. К той, кто заставил меня снова чувствовать.
Я бежал и молился всем богам, в которых не верил, чтобы успеть. Чтобы она была жива. Чтобы я успел сказать ей всё то, что не говорил раньше.
Глупые молитвы. Боги не слышат таких, как я.
Но я всё равно шептал.
— Айрин!
Я влетел в зал, едва не сбив с ног Биргира. Айрин обернулась, удивлённая. В руках у неё был тот самый цветок, который подарил Биргир. Она смотрела на него, улыбалась.
— Киран? Что…
— Армия, — выдохнул я. — Король. Там.
Она побелела. Цветок выпал из рук и упал на пол. На секунду мне показалось, что она сейчас упадёт следом. Но она взяла себя в руки. Сжала кулаки. Выдохнула.
— Сколько?
— Много. Тысячи.
Айрин молчала. Секунду. Две. Три. Я видел, как она борется с собой, как пытается не показать страх. Но я видел его в её глазах.
— Эйнар, — сказала она наконец. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Спрячьтесь. Вы, маги, нужны живыми.
— А ты?
— Я пойду к воротам.
Он хотел возразить, но она уже развернулась и пошла к выходу. Я рванул за ней.
— Айрин, ты с ума сошла?
Она остановилась. Повернулась ко мне. В её глазах горел тот самый огонь, который я видел у скал. Только теперь он был другим. Не страхом — решимостью.
— Киран, если они войдут — всем конец. Я должна хотя бы попытаться.
— Тогда мы идём вместе.
Она кивнула
Эйнар шагнул вперёд. Лицо его было спокойным, но я видел, как дрожат руки.
— Надо к Бьорну. Сейчас.
Мы выбежали во двор. Там уже было шумно — люди бежали, кричали, хватали оружие. Северяне не были готовы к осаде. Они вообще не были готовы к войне. Слишком долго жили в мире. Слишком долго верили, что горы защитят их.
Я смотрел на этих людей и видел в их глазах страх. Настоящий, животный страх. Те, кто должен был защищать замок, хватали оружие дрожащими руками. Кто-то молился, стоя на коленях прямо посреди двора. Кто-то обнимал детей в последний раз.
Бьорн метался по стене, выкрикивая приказы. Голос его срывался, но он держался. Старый воин, который не раз видел смерть. Но столько врагов сразу — даже он не ожидал.
— Лучники на стены! — кричал он. — Закрыть ворота! Женщин и детей — в подвал!
Лучники на стенах натянули тетиву, замерли в ожидании. Стрелы с чёрным оперением нацелились в небо. Кто-то из молодых воинов перекрестился, кто-то шептал молитву. Холодный ветер трепал знамёна с гербом Варгрима.
Люди бежали, спотыкались, падали. Кто-то плакал. Кто-то проклинал короля и всех его магов.
.Я подхватил её, помог встать. Ребёнок на её руках плакал — тонко, отчаянно, захлёбываясь слезами. Малыш, лет двух, не больше. Смотрел на меня огромными глазами, полными ужаса.
— Бегите, — сказал я. — В подвал. Там безопасно.
Женщина кивнула, прижимая ребёнка к груди, и побежала дальше. Я смотрел им вслед и думал: сколько таких же матерей сейчас в ужасе? Сколько детей не доживут до утра?
Злость поднялась внутри. Не та, слепая, которую я носил годами. Другая. Холодная. Расчётливая.
Я найду тебя, Сорал. Я найду и заставлю заплатить за каждую слезу, за каждую смерть, за каждый разрушенный дом.
Я сжал кулаки и побежал дальше.
Я пробирался сквозь эту толпу, расталкивая локтями. Я должен был найти её.
Должен был успеть.
Айрин схватила меня за руку. Я посмотрел на неё. В её глазах был страх. Но не тот, от которого бегут. Тот, с которым дерутся.
— Мы справимся, — сказал я. Голос прозвучал твёрже, чем я думал.
— Ты правда так думаешь?
— Нет. Но выбора у нас нет.
Она кивнула. Сжала мою руку сильнее.
— Тогда будем драться.
— Ты не обязана, — сказал я.
— Обязана.
— Почему?
— Потому что если не я — то кто? Если мы сейчас побежим, они придут за нами. Всегда будут приходить. Пока я не остановлю их.
Я хотел возразить. Сказать, что она не должна нести это одна. Но в её глазах было столько силы, что я просто кивнул.
— Тогда вместе.
Она улыбнулась. Сквозь слёзы.
— Вместе.
Я стёр слезу с её щеки большим пальцем. Она перехватила мою руку и прижалась к ней щекой. На секунду — всего на секунду — мы забыли, что за стенами ждёт армия. Был только мы. Только этот миг. Только тепло.
В этот момент из-за угла вылетел Рик. Запыхавшийся, с мечом в руке, с безумным блеском в глазах. Таким я его ещё не видел. В нём не было страха. Только ярость. Чистая, слепая, всепоглощающая.
— Я с вами, — выдохнул он.
— Рик…
— Я сказал — с вами. — Он посмотрел на меня. В его глазах горело то, от чего у меня мурашки побежали по коже. — Я ждал этого. Каждый день. Каждую ночь. Я хочу убивать.
— Это не игра, — сказал я. — Там тысячи.
— Тем лучше.
Рик усмехнулся. Зло, хищно. Таким я его ещё не видел. В нём не осталось ничего от того парня, который пинал камни и жаловался на усталость. Передо мной стоял воин. Холодный, расчётливый, опасный.
— Рик, — сказал я.
— Что?
— Не теряй голову. Ярость — плохой советчик.
Он посмотрел на меня. На секунду в его глазах мелькнуло что-то человеческое.
— Я знаю. Но сегодня я хочу забыть, что я человек.
— Не забывай. Иначе станешь таким же, как они.
Он долго молчал. Потом кивнул.
— Ладно. Ради тебя — попробую.
Рик отвернулся, но я успел заметить, как дрогнули его губы. Он хотел что-то сказать, но не решился. Я хлопнул его по плечу.
— Мы справимся.
— Знаю, — ответил он. — Потому что мы вместе.
Мы побежали к воротам. За нами — северяне, кто успел собраться. Женщины прятали детей, старики хватали вилы — кто что мог. Бьорн стоял на стене, отдавал приказы. Голос его срывался, но он держался.
Ворота открывались медленно, со скрипом.
Тяжёлые створки ползли в стороны, сбрасывая снег с верхних перекладин. За ними открывалось поле, залитое утренним солнцем. Снег искрился, слепил глаза, и на этом белом фоне армия казалась особенно чужой, особенно страшной. В первой шеренге блестели наконечники копий. Лязгнули щиты. Первый ряд опустился на колено, выставляя их вперед.
Чёрная, бескрайняя, неумолимая.
Айрин встала рядом со мной. Рик — с другой стороны. Я посмотрел на них. На девушку, которую полюбил. На парня, который стал мне братом. Странно, как жизнь связывает людей. Ещё несколько месяцев назад я был один. Совсем один. А теперь…
Теперь у меня была семья. Не по крови — по духу. Та, ради которой я готов умереть. И тот, кто пойдёт за мной в самое пекло.
Я вспомнил отца. Его слова: «Семья — это не те, с кем ты родился. Это те, за кого ты готов умереть».
Тогда я не понимал. Думал, семья — это кровь. Отец, мать, брат. А оказалось, кровь ничего не значит. Можно быть с кем-то одной крови и ненавидеть. А можно встретить чужих людей и полюбить их так, что жизнь без них теряет смысл.
Я посмотрел на Айрин. На Рика. На волков.
Вот она — моя семья. Та, за которую я умру сегодня.
И я не жалел.
Из-за угла вылетели три тени. Огромные, быстрые, бесшумные. Рингар, Сарг, Ярл. Они встали перед нами, оскалив пасти. Шерсть дыбом, глаза горят жёлтым огнём. Рингар обернулся на Айрин, коротко рыкнул.
— Если что, — сказал Рик, не глядя на меня, — прикрой спину.
— Всегда.
Он усмехнулся.
— Знаю.
Ярл ткнулся носом в руку Рика. Тот замер на секунду, потом положил ладонь ему на голову. Волк закрыл глаза, урча. Рик улыбнулся — коротко, но я заметил. В этой улыбке не было злости. Только благодарность.
Айрин сжала мою руку. Я посмотрел на неё. В её глазах не было страха. Только решимость.
— Идём, — сказала она.
Мы шагнули вперёд.
Рингар зарычал, припадая к земле. Сарг встал слева от меня, готовый к прыжку. Ярл — справа от Рика, скалясь на приближающуюся армию.
Я оглянулся на замок. Там, на стенах, уже стояли лучники. Там, во дворе, женщины тащили детей в подвал. Там, у ворот, старик сжимал вилы дрожащими руками. Мы были не одни. И это давало надежду.