Последняя надежда тьмы

Глава 34

Я потеряла счёт времени.

Дни и ночи слились в одну бесконечную череду боли, унижения и пустоты. Я больше не ждала. Не надеялась. Я просто существовала — между пытками, между видениями, между приступами отчаяния. Иногда, когда боль отступала, я пыталась вспомнить, какой сегодня день. Но числа и месяцы давно перестали что-то значить.

Я не знала, какой сегодня день. Но точно знала, что ночь позади, что скоро снова ко мне придут.

Считая падающие капли, я остановилась на двадцати семи. С счёта меня сбило непонятное ощущение, внутри меня что-то менялось.

Сначала я подумала, что это очередная пытка. Боль пришла не извне — изнутри. Она началась в груди, там, где я привыкла чувствовать тьму, и медленно разливалась по телу, будто кто-то разжигал огонь в каждой клетке. Я закусила губу, чтобы не закричать. Кандалы впились в запястья, ошейник сдавил горло, но это было уже неважно. Всё важное происходило внутри.

Боль росла. Она становилась острее, глубже. Я чувствовала, как что-то трещит — не снаружи, а там, в самой глубине меня. Будто ломалась стена, которую я даже не знала. Стена, которая держала что-то внутри меня одиннадцать лет.

Я сжалась, пытаясь унять эту боль, но она только усиливалась. Тьма внутри меня зашевелилась — не так, как раньше. Не агрессивно, не рвущеся. А… требовательно. Будто она знала то, чего не знала я. Будто она ждала этого момента всё это время.

— Что… — прошептала я. — Что происходит?

Никто не ответил. Только вода капала где-то в углу. Кап. Кап. Кап.

А потом я вспомнила.

Всё хлынуло разом, будто прорвало плотину.

Я снова была маленькой. Бегала по коридорам Ноктариса босиком, смеялась, пряталась от служанок. Камни под ногами были тёплыми от солнца, воздух пах цветами и мёдом. Я знала каждый уголок этого замка, каждую ступеньку, каждую трещинку в стене.

Мать. Её руки, заплетающие мне косы. Её голос, когда она пела колыбельную. Её смех, когда я пряталась в саду. Я любила её. Она была моим миром.

Отец. Его сильные руки, подхватывающие меня, когда я бежала к нему навстречу. Его усталые глаза, которые загорались теплом, когда он видел меня. Его голос, когда он называл меня «моя луна». Я любила его. Он был моей защитой.

Слуги, которые улыбались мне, когда я пробегала мимо. Повариха, которая давала мне тёплые булочки. Старый садовник, который делал для меня деревянные игрушки.

Волки. Огромные, лохматые, они охраняли отца, когда он уходил. Рингар был вожаком, он часто терпеливо сносил мои детские игры, позволял таскать себя за уши. Сарг всегда был рядом, когда я звала. Ярл был тихим, но я чувствовала его преданность.

Ноктарис был живым. Голоса, музыка, смех. Люди приходили и уходили. Я не понимала тогда, что происходит. Я просто знала — наш дом был местом, где находили покой.

А потом всё рухнуло.

Крики. Пламя. Мать бежала со мной по коридорам, прижимала к себе так крепко, что я не могла дышать. Я помнила её лицо — бледное, залитое слезами. Помнила, как она шептала: «Ты должна жить». Помнила, как меня уносили в темноту.

А потом была только пустота. И тишина.

И тётя Сара, которая стала моей семьёй. Но она не говорила о прошлом. Никогда.

Я открыла глаза.

В темнице было тихо. По моим щекам текли слёзы. Я не помнила, когда начала плакать.

Я смотрела в потолок и чувствовала, как внутри всё разрывается. Не от боли — от пустоты. Воспоминания вернулись, но вместе с ними пришло понимание: этого больше нет. Ноктариса нет. Матери нет. Отца нет. Только я. Одна.

Я закрыла глаза, но слёзы всё равно текли. По щекам, по шее, по рукам.

— Вы всё отняли, — прошептала я. — Всё.

Внутри меня всё изменилось. Боль ушла. На её месте появилось что-то новое. Тёплое. Живое. Свободное. Я чувствовала, как тьма внутри меня пульсирует в такт сердцу. Она больше не была заперта. Она была частью меня. Я и она — одно целое.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

Подняла руки, посмотрела на кандалы. Тяжёлые, холодные, они впивались в запястья. Ошейник на шее давил, напоминал, что я пленница.

— Хватит, — прошептала я.

Тьма вырвалась из ладоней. Я направила её на кандалы — они рассыпались в пыль мгновенно. Металл не выдержал напора силы, которая копилась во мне одиннадцать лет.

Но ошейник не поддавался.

Он был другим. Не просто железом — в нём чувствовалась магия. Я ощущала её каждой клеткой: чужую, враждебную, она сжимала горло, душила, не пускала силу. Тьма билась о невидимую стену и отступала, обжигая меня изнутри.

Я замерла. Вдохнула. Выдохнула.

— Не борись, — сказала я себе словами Эйнара. — Просто прими.

Я закрыла глаза. Вместо того чтобы толкать тьму вперёд, я потянула её внутрь. В себя. В самую глубину, туда, где она жила всегда. И там, в этой глубине, я нашла слабое место. Не в ошейнике — в себе.