Последняя надежда тьмы

Глава 35

Киран

Две недели. Четырнадцать дней. Я считал каждый.

Раны болели. Бок ныл при каждом шаге, повязка намокала кровью, но я не останавливался. Рик не отставал. Он потерял глаз, но шёл быстрее меня, будто злость заменяла ему силы. Ярл плёлся рядом, прихрамывая, но не отходил от Рика ни на шаг. Сарг и Рингар бежали впереди, чуяли её след, вели нас.

— Остановись, — сказал Эйнар на третий день. — Ты истекаешь кровью.

— Идём, — ответил я.

— Если ты сдохнешь, кто её спасёт?

Я остановился. Посмотрел на него. Он был прав. Но я всё равно не мог ждать.

— Час, — сказал я. — Потом идём.

Мы сидели у костра, молчали. Рик смотрел в огонь одним глазом, сжимал меч, который ему дал Бьорн. Ярл лежал рядом, положив голову ему на колени. Волк скулил во сне — ему тоже снились кошмары.

— Она жива, — сказал Рингар.

Я поднял голову.

— Я чую. — Он посмотрел на меня своими жёлтыми глазами. — Она жива.

— Ты уверен?

Сарг фыркнул.

— Если бы она умерла, мы бы знали. Мы бы чувствовали пустоту.

— Заткнись, — рыкнул Рингар.

— Я просто сказал.

— Не надо.

Сарг замолчал. Я смотрел в огонь и думал о ней. О её улыбке. О том, как она сжимала мою руку перед битвой. О том, как кричала моё имя, когда её уводили.

— Мы вернём её, — сказал Рик.

Я смотрел на него и не знал, что сказать. Рик верил. Верил так, как я не мог. Я просто надеялся. Надеялся, что она жива. Надеялся, что мы успеем. Надеялся, что она простит меня за то, что не уберёг.

— Вернём, — ответил я.

Слова прозвучали глухо. Но Рик кивнул, и этого было достаточно.

Мы шли дальше. Дни тянулись, сливались в один бесконечный путь. Леса сменялись полями, поля — холмами. Мы почти не говорили. Только шли. И думали.

По ночам волки выли. Рингар, Сарг, Ярл — они выли так, что у меня сердце разрывалось. Люди в деревнях, мимо которых мы проходили, крестились и прятались. Они не знали, что это не звери. Они не знали, что это тоска по той, кого забрали.

— Заткнитесь, — сказал Рик на пятую ночь.

— Не можем, — ответил Сарг.

— Можете.

— Не можем. Она там. Мы чувствуем. Ей больно.

Рик замолчал. Я смотрел на огонь и чувствовал, как внутри всё сжимается. Больно. Ей больно. А я здесь, у костра, и ничего не могу сделать.

— Больно? — переспросил Рик севшим голосом. — Что значит — больно?

— То и значит, — ответил Сарг. — Мы чувствуем её. Каждую минуту. Каждый час. Она там, в темноте, и ей больно.

Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Боль отвлекла на секунду, но мысль осталась: ей больно.

— А вы? — Рик шагнул к Саргу. — Вы чувствуете, где она?

— Чуем.

— И что? — его голос сорвался. — Мы уже столько идём! А она там, одна, и ей больно!

— Рик, — начал я.

— Не надо! — Он повернулся ко мне. В его единственном глазу горела злость. — Не надо меня успокаивать!

— Я и не собирался, — ответил я. — Мне тоже больно.

Он замер.

— Я думаю о ней каждую минуту, — сказал я. — Я представляю, что с ней делают. Я не сплю ночами. И я не знаю, выдержит ли она. — Я посмотрел на него. — Так что не надо говорить, что я тебя успокаиваю.

Рик смотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Ладно.

Ярл подполз к нему, лизнул руку. Рик сел на землю, обхватил голову руками.

— Она там, — прошептал он. — Ей больно. А мы здесь.

— Мы идём, — сказал я. — Мы идём к ней.

— Долго.

— Знаю.

Мы замолчали. Костёр трещал, где-то выл ветер.

— Киран, — позвал Рик.

— М?

— Ты веришь, что она жива?

Я долго молчал.

— Не знаю, — ответил я. — Но надеюсь.

Он кивнул. Мы сидели молча до рассвета.

На десятый день мы вышли к границам земель Аурелиона. Лес поредел, дорога стала шире, вдали показались первые дозорные вышки. Город был ещё далеко, но воздух уже изменился — стал тяжелее, холоднее, будто сама земля здесь пропиталась чужим присутствием.

— Близко, — сказал Рингар.

Я кивнул. Мы пошли дальше.

На тринадцатый день мы увидели город. Он стоял на холме, окружённый стеной. Чёрные башни, острые шпили, тяжёлые ворота. Он был красивым.