Последняя надежда тьмы

Глава 42

Киран

Я думал, что готов ко всему.

После Варгрима, после битвы, после того, как мы нашли Айрин в Аурелионе — мне казалось, что страх больше не живёт во мне. Что я видел достаточно, чтобы ничто не могло меня удивить. Но, стоя на границе Мирвелла и глядя в стену тумана, который колыхался передо мной, я понял, что ошибался. Волнение всё же было. Или, может быть, неуверенность.

Я был здесь однажды. Давно, ещё мальчишкой, когда отец вёл нас через эти земли. Тогда туман казался мне просто туманом — красивым, переливающимся, но не больше. Я не знал, что он живой. Не знал, что он выбирает, кого пускать, а кого нет.

Сарг стоял рядом, и я чувствовал его напряжение — шерсть на загривке встала дыбом, дыхание стало глубже. Он смотрел на туман, и в его глазах было что-то, чего я не видел раньше. Не тревога. Не страх. Обида, что ли? Будто туман лишал его возможности быть там, где он должен быть.

— Дальше я не пойду, — сказал он.

Я повернулся к нему.

— Почему? — спросил я. — Что там?

— Граница Мирвелла, — ответил Сарг. — Она не пускает нас.

Я посмотрел на туман, потом снова на него.

— Совсем? — спросил я.

— Совсем. Слишком много звериной крови. Слишком много силы, которую она не понимает. Мы для неё — чужие.

Я смотрел на туман. Он клубился у наших ног, переливался в лучах утреннего солнца, дышал. Живой. Оценивающий. Я не чувствовал в нём угрозы, но и тепла тоже не чувствовал.

Я посмотрел на туман, потом снова на него.

— А если очень надо? — спросил я. — Тогда, в прошлый раз, когда Айрин была здесь… вы могли прорваться?

Сарг помолчал. Долго. Я видел, как напряглись его плечи, как сжались мышцы. Он смотрел куда-то сквозь туман, туда, где за холмами стоял лагерь.

— Нет, — сказал он наконец. Голос его звучал глухо.

— Почему?

— Потому что мы не знали, — ответил он. — Мы чувствовали её страх, её боль, но не знали, что случилось. А граница… она не пускала. Мы бились, рвались, но она стояла. Как стена.

Он замолчал. Я ждал.

— Айрин была не одна, — продолжил он. —

И мы думали… мы надеялись, что она справится. Что они справятся.

Он перевёл взгляд на меня.

— А сейчас ты один. И я знаю, что с тобой происходит. Я чувствую каждую секунду, пока ты там.

Я смотрел на него. На его серые глаза, в которых не было страха. Только готовность.

— А если бы вы знали? Тогда? Если бы чувствовали, что ей действительно нужна помощь?

Сарг усмехнулся. В этой усмешке было что-то хищное, опасное.

— Тогда бы прорвались. — Он помолчал. — И граница бы рухнула. Или мы. Но она бы не осталась одна.

Он подошёл ближе, ткнулся носом в мою ладонь.

— Поэтому сейчас я прорвусь. Если понадобится. Потому что ты один. И я не хочу потом жалеть.

Я смотрел на туман и думал о том, что ждёт меня там. О людях, которых я никогда не видел. О правителе, которого не знал. О девочке, которая спасла Айрин или была спасена ею.

— Если что — зови, — сказал Сарг. Голос его стал серьёзнее. — Я прорвусь.

— Не надо. Я справлюсь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно поднялся, подошёл вплотную и ткнулся носом в мою ладонь. Его дыхание было тёплым, шерсть — жёсткой.

— Береги себя, — сказал он. — Айрин меня убьёт, если ты не вернёшься.

— Она тебя убьёт? — я поднял бровь. — А меня?

— Ты уже привык. А я нет.

Я не нашёлся, что ответить. Просто сжал его ухо — коротко. Он фыркнул и отступил на шаг.

Я перевёл дыхание и шагнул в туман.

Он обнял меня — холодный, влажный, тяжёлый. Я помнил это ощущение с детства, но тогда оно было другим. Не таким плотным. Не таким... оценивающим. Сейчас туман словно проверял меня. Кто я? Зачем пришёл? Что несу с собой?

Я шёл медленно, чувствуя, как влага оседает на лице, на плаще, на рукояти меча. Вокруг была тишина. Я слышал только своё дыхание и шорох травы под ногами.

А потом туман расступился.

Я вышел на открытое пространство и оглянулся. Сарг стоял по ту сторону — огромный, серый, с жёлтыми глазами, которые горели в полумраке.

— Жди, — сказал я.

— Жду, — ответил он.

Я развернулся и пошёл вперёд, чувствуя его взгляд на своей спине. Он остался за стеной тумана, и это было правильно. Он не мог войти. Но он был рядом.

Дорога в Мирвелл была пустой.

Я шёл по знакомой тропе, и каждый шаг возвращал меня в детство. Тогда здесь было по-другому. Светлее. Спокойнее. Мы шли с отцом, Ник бежал впереди, смеялся, кричал, что хочет дотронуться до тумана. Отец держал его за руку и говорил, что нельзя.