Последняя надежда тьмы

Глава 43

Мы вышли в лагерь вместе.

Она шла впереди — худая, бледная, но с прямой спиной и твёрдым шагом. Я шёл следом, чувствуя на себе взгляды людей, которые выходили из шалашей, бросали дела, замирали. Шёпот рос, как волна.

— Смотрите, это же…

— Герб Ноктариса…

— Зачем он здесь?

— А это дочь правителя…

Она остановилась в центре лагеря. Повернулась ко мне. Кивнула.

— Говори, — сказала она.

Я шагнул вперёд. Снял плащ, показал герб. Ткань развернулась на ветру, и люди замерли.

— Я пришёл от герцогини Ноктариса, — сказал я. Голос звучал ровно, но я чувствовал, как напряжены плечи, как сжаты кулаки. — Она открывает свои земли для тех, кому некуда идти. Для тех, в ком проснулась сила. Для тех, кого гонят, убивают, сжигают заживо. Она даст вам убежище. Научит контролировать свою силу. Защитит.

Тишина. А потом — крик.

— Врёшь!

Я обернулся. Из толпы вышел мужчина — высокий, плечистый, с руками, которые помнили тяжёлую работу. В его глазах горела злость. В руках — нож, которым он чистил рыбу.

— Ноктарис убивает! — заорал он. — Мы слышали! Мы знаем! Их тьма уничтожает всё вокруг!

Он бросился на меня.

Я не успел отступить. Не успел выхватить меч. Его нож взметнулся в воздухе, и я увидел, как он летит мне в грудь.

Мой меч вышел из ножен сам. Я даже не понял, как это случилось — тело сработало быстрее разума. Клинок встретил нож, отбил его в сторону. Металл звякнул, и нож упал в грязь.

Мужчина замер. Его глаза расширились. Он смотрел на меч в моей руке, на герб на плаще, на моё лицо. А потом позади меня раздался крик.

— Сзади!

Я обернулся. Ещё двое — с палками, с камнями. Они бежали ко мне, и я понимал: не успею. Не успею развернуться, не успею поднять меч, не успею…

И тут раздался вой.

Он разорвал тишину, как нож — ткань. Низкий, протяжный, страшный. Я узнал этот вой. Я слышал его раньше — в Варгриме, когда волки звали Айрин. Но сейчас он был другим. Ближе. Громче. Яростнее.

Серый волк вылетел из тумана, как стрела. Я даже не понял, как он это сделал — граница должна была держать, должна была не пускать, но Сарг прорвался. Я видел, как ему больно: шерсть искрилась, глаза горели белым, из пасти шла пена. Но он бежал. Бежал ко мне.

Он врезался в толпу, отшвырнул одного из нападавших. Второй замер, выронил камень, попятился. Сарг встал рядом со мной, скаля зубы, и я чувствовал, как дрожит его тело. Как тяжело он дышит. Как каждое движение даётся ему через боль.

— Ты… — начал я.

— Потом, — прохрипел он. — Сначала…

Он не договорил. Люди закричали.

— Волк!

— Тварь!

— Он привёл её! Он привёл чудовище!

Толпа отхлынула, но в их криках было не только страх. Была ненависть. Она росла, ширилась, грозила захлестнуть нас.

— Тихо! — закричал я. — Тихо!

Меня не слышали. Или не хотели слышать.

— Он привёл тварь в лагерь!

— Убейте их!

— Нас всех убьют!

Я шагнул вперёд, заслоняя Сарга. Меч в руке, плащ за спиной, герб на груди. Я не знал, что скажу. Не знал, смогу ли их остановить.

Но девушка опередила меня.

— Молчать! — крикнула она.

Голос её был тонким, слабым, но в нём было столько силы, что люди замерли. Она стояла перед толпой — худая, бледная, с горящими глазами. И в этих глазах не было страха.

— Вы знаете, кто я, — сказала она. — Вы знаете, что я никогда не лгала вам.

Толпа молчала. Кто-то кивнул. Кто-то перекрестился.

— Я знаю герцогиню Ноктариса, — сказала она. — Она спасла мне жизнь. Она просто не могла пройти мимо.

Она говорила, и её голос становился всё тише. Я видел, как она бледнеет. Как дрожат её руки. Как тяжело ей стоять. Но она не останавливалась.

— Если она говорит, что даст вам убежище — она даст. Если она говорит, что защитит — защитит. Я верю ей. И вы поверите.

Она замолчала. Толпа молчала. А потом девушка подняла руку.

Я не понял, что она делает, пока не увидел зеленый свет. Тонкий, слабый, едва заметный — он заструился от её пальцев, закружился в воздухе. Она что-то шептала — я не слышал слов, но чувствовал, как они ложатся на воздух, как становятся чем-то большим, чем просто звук.

— Если я лгу, — сказала она громко, — пусть это обернётся против меня. Пусть моя сила уйдёт. Пусть моё сердце остановится. Пусть я умру.

Люди ахнули. Кто-то закричал, кто-то бросился к ней, но было поздно. Свет вспыхнул и погас. Девушка покачнулась.

— Лира! — Теодор выбежал из толпы, подхватил её на руки. — Что ты наделала? Что ты наделала, девочка?