Последняя надежда тьмы

Глава 45

Киран

Я шагнул следом за Риком.

За нами — люди. Я слышал их шаги, их дыхание, их шёпот. Кто-то крестился, кто-то шептал молитвы, кто-то просто молчал, не в силах вымолвить ни слова. Дети жались к матерям, мужчины озирались, женщины прижимали к себе узлы с жалким скарбом.

Я оглянулся, ища Милу.

Увидел её в середине колонны. Она держала за руки Томаса и Рику, и дети шли молча, не плакали, только смотрели по сторонам большими глазами. Она поймала мой взгляд, кивнула. Я кивнул в ответ.

Повернулся обратно — и врезался в спину Рика.

Он застыл.

Я чуть не сбил его с ног, успел упереться рукой в плечо, выровнялся. Хотел спросить, в чём дело, но слова застряли в горле.

Впереди, в полумраке зала, я различал сгустки людей. Они стояли, не двигаясь, и смотрели. Их лица были бледными, глаза широко раскрытыми. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то прижимал руку к груди, кто-то просто смотрел, не веря.

— Что там? — спросил кто-то из задних рядов.

— Тише, — ответил другой голос.

— Господи…

— Смотрите…

Я перевёл взгляд туда, куда смотрели они. В конец зала. На возвышение. На трон.

И увидел её.

Айрин сидела на троне.

Он был массивным, чёрным, вырезанным из камня, который, казалось, помнил само время. Спинка уходила вверх, теряясь в тенях, подлокотники лежали тяжело, как каменные плиты. Когда-то здесь сидели правители Ноктариса. Когда-то здесь решались судьбы. Теперь здесь сидела она.

Она была прямой, неподвижной, как изваяние. Белые волосы падали на плечи, на руки, на подлокотники. Лицо бледное, спокойное, глаза тёмные — они смотрели на входящих, но не было в них ни страха, ни радости. Только тишина. Только спокойствие той, кто приняла свою судьбу.

Вокруг неё клубилась тьма.

Она не была похожа на ту, что я видел в Аурелионе — чёрную, страшную, рвущуюся наружу. Эта была другой. Тёплой, живой, она струилась по её плечам, по рукам, по коленям, касалась пола, стекала с трона, как вода, как шёлк, как дым. Она дышала вместе с ней, двигалась в такт её дыханию, и в этом движении не было угрозы. Было что-то другое. Принятие. Слияние.

Рядом, положив голову на лапы, лежал Рингар. Его жёлтые глаза следили за каждым движением в зале.

Люди за моей спиной зашептались. Но среди шёпота я услышал другой голос — женщины, которая стояла недалеко от меня.

— Господи… — выдохнула она. — Это же она.

— Не может быть, — сказал кто-то рядом.

— Я помню её, — ответила женщина. — Волосы белые, глаза грустные. Она тогда платок носила, прятала. А теперь…

Она не договорила. Смотрела на Айрин, на тьму вокруг неё, на трон, и не могла вымолвить ни слова.

— Она нас не бросила, — сказала она тихо. — Тогда, в лагере, могла пройти мимо. Не прошла. А теперь…

Он замолчал.

Я смотрел на них, на Айрин, на людей, которые узнавали её. Те, кто видел её в лагере — грязную, уставшую. Те, кто не знал, кто она на самом деле.

А теперь видели.

— Она — герцогиня, — прошептал кто-то.

— А вела себя как простая…

— Потому что хотела помочь, — сказала женщина. — Не ради титула. Просто так.

Люди молчали. Смотрели на неё. И в их взглядах страх уступал место чему-то другому. Уважению.

Я смотрел на Айрин и не мог отвести взгляд.

Всё время, пока мы шли — через леса, через границы, через деревни, где люди боялись и надеялись, — я думал о ней. О том, как она осталась одна в этом огромном замке. О том, что она чувствовала, когда ворота закрылись за нами. О том, ждала ли она. Боялась ли. Скучала ли так же, как я.

Ночевал я плохо. Сарг спал рядом, и его дыхание было единственным, что напоминало мне — я не один. Но сны приходили всё равно. В них она была рядом — смеялась, смотрела на меня, звала по имени. А просыпался я в темноте, под звёздами, и понимал, что её нет рядом. Что я ещё не дома. Что путь ещё не кончился.

Я считал дни. Не записывал, не замечал — просто чувствовал. Каждый рассвет приближал меня к ней. Каждый закат отдалял от того, что я оставил. И теперь, глядя на неё, я понял: оно того стоило. Каждый шаг. Каждая бессонная ночь. Каждый разговор с людьми, которые боялись и не верили. Всё это было ради того, чтобы сейчас стоять здесь и видеть её на троне.

Айрин изменилась. Не снаружи — внутри. Тьма больше не пугала её, не рвалась наружу, не требовала выхода. Она стала её частью. Как рука, как дыхание, как сердце. И теперь она сидела на троне, как сидели её предки, и смотрела на людей, которые пришли к ней за защитой.

— Киран, — позвал Рик.

Я не ответил.

— Киран, — повторил он громче.